А потом мой взгляд зацепился за знакомую фигуру: Дан сбежал по лестнице второго этажа, накинув на голову капюшон толстовки с белой окантовкой. В его руках была куртка, видимо, спешил куда-то на улицу. И да, он меня не заметил. Теперь это стало нормой – не замечать Арину Филатову.
Можно было проследить за ним, но, откровенно говоря, ни сил, ни желания играть в следователя особо не было. Так что я развернулась и направилась в сторону комнаты, стараясь не думать ни о чем плохом и не тосковать без человека, который вроде и был рядом, но по ощущениям находился на другом континенте.
В корпусе общежития я остановилась и оглянулась. Обычно здесь не так тихо, а сегодня казалось, будто во всем здании находился только один человек – я.
Звук моих шагов затих напротив дверей, ведущих в комнату. Я снова посмотрела вправо, затем влево, грудь кусало непонятное чувство тревоги. Медленно повернув ручку, я вошла внутрь спальни, щелкнув выключатель на стене.
Никого. Видимо, девчонки все же пошли на вечерний показ в кинозал без меня.
Хотя, странно ожидать чего-то другого, в конце концов мы не друзья.
Вряд ли в этом месте вообще можно найти друзей.
Я скинула рюкзак на пол, стянула с себя вязаную кофту, надетую поверх белой рубашки. И только планировала пойти в душ, смыть с себя усталость субботнего дня, как помещение резко погрузилось во мрак.
От неожиданности дыхание перехватило, я начала двигаться на ощупь, пытаясь найти рюкзак, в котором лежал сотовый.
Вероятно, пробки выбило.
Нечему удивляться: здание старое, находится черт знает где, вокруг сплошной бесконечный лес, поблизости нет ничего, даже магазина или пункта первой помощи. Алькатрас какой-то, только на суше, а не на воде.
И да, я ненавидела темноту, чувствовала себя в ней уязвимой.
Нащупав сотовый, провела пальцем по сенсорному экрану, хотела включить фонарик, как вдруг заметила силуэт в окне. Что-то мелькнуло, похожее на вспышку света. Маленькими шагами я осторожно двинулась к столу, который стоял возле подоконника.
Мы жили на первом этаже, возможно, там прошел электрик, директор, или кто-то еще, и сейчас включится свет.
Как же ненавижу темноту!
Безмолвие, царившее в комнате, давило, будто на грудь повесили гирю. А звук учащенного сердцебиения разлетался эхом в голове, напрягая каждую клеточку в теле. Я ощущала себя оголенным проводом, который вот-вот загорится.
Облокотившись о стол, чуть наклонилась вперед, отодвигая занавеску в сторону.
