Они направились в лес, к выступу скалы, который теперь виднеется над верхушками деревьев в раннем утреннем свете, ища пещеру.
— И это все? Это вся история? — спрашивает офицер, сузив серьезные глаза и пристегивая рацию обратно к поясу. Она представилась как офицер Хейнс Хартунг, но велела нам называть ее Эми. — Это сделал учитель? Твой учитель английского? Из-за какого-то студента?
Мерси в шоке. Она молча кивает, глядя на ступеньки перед нами.
— Да. Мой брат. Он нес Карину, но он… она…
— Я только что разговаривала с одним из офицеров в больнице, — говорит Эми.
— И парень, и девушка находятся в тяжелом состоянии, но они стабильны. Девушка умерла бы, если бы добралась туда чуть позже. Что бы ни сделал ваш брат, юная леди, он спас ей жизнь.
Что-то внутри меня разрывается надвое. До сих пор я не могла дышать. Заставить связные слова сформироваться и выйти из моего рта было почти невозможно, но услышать эту новость — и Рэн, и Карина будут в порядке — толкает меня в истерику.
Я начинаю плакать и никак не могу остановиться.
Мерси обнимает меня за плечи, и мы обе всхлипываем.
Один за другим растрепанные студенты в ужасных костюмах начинают появляться на дороге, возвращаясь в академию. Декан Харкорт провожает их внутрь и говорит, чтобы они шли и ждали в столовой, пока кто-нибудь придет и поговорит с ними.
В девять утра из леса выходит группа полицейских, а доктор Фитцпатрик безвольно висит между ними, как тряпичная кукла. Я слышу слова «сопротивление аресту» и «психиатрическое обследование», но после этого я не очень-то много перевариваю.
Около полудня группа парней в белых комбинезонах, похожих на защитные костюмы, загружает синий мешок для трупов в полицейский фургон.
Вот тут-то и появляется детектив и начинает задавать нам вопросы, на которые я не могу ответить. Большую часть разговоров ведет Мерси. Во всяком случае, она знает о Маре больше, чем я.
После этого нам говорят, что везут нас в больницу на обследование. Если не считать нескольких порезов и царапин, а также того, что подошвы моих ног находятся в плачевном состоянии, со мной все в порядке.
Впрочем, я не возражаю.
Я хочу увидеть Рэна.
РЭН
Мне стало плохо, когда меня погрузили на каталку и отвезли в отделение неотложной помощи. Хотя сейчас я чувствую себя просто замечательно. Какие бы лекарства они мне ни давали, они, должно быть, чертовски сильные, потому что я чувствую себя так, словно плыву на облаке, а мои кости сделаны из сахарной ваты.
