Иногда он не признается в чем-то, если это не входит в его план. Вот почему он до сих пор не сказал тебе, что любит тебя, Элоди.
Мой рот словно наполняется ватой. Я никак не могу его закрыть. Мне сейчас очень трудно понять то, что я слышу.
— Он сказал мне, что любит меня, — шепчу я.
Глаза Доктора Фитцпатрика сужаются до жестоких щелочек.
— Что?
Я говорю громче.
— Он сказал мне, что любит меня. Он действительно любит меня.
— Не надо, Элли, — предупреждает Карина, впиваясь ногтями мне в тыльную сторону ладони.
Доктор Фитцпатрик яростно трясет головой. Он прижимает тыльную сторону ладони ко лбу, зажмуривая глаза, и тут я вижу огромный охотничий нож, который он сжимает в руке. Как же я раньше его не заметила? Лезвие безумно сверкает в лунном свете, который пробивается сквозь кроны деревьев на поляну.
Верхняя губа lоктора Фитцпатрика приподнимается, от него исходит отвращение, когда он наклоняется к нам, направляя острие ножа мне в лицо. Карина кричит мне прямо в ухо, но я.. даже не моргаю…
— Он этого не говорил, — выплевывает он.
— Он никогда бы так не сказал. Он не может. Рэн не способен любить такую девушку, как ты. Ему нужно нечто большее, чем дурацкие платья, неряшливые ботинки Док Мартина и тупые вопросы для дебатов. Это просто невозможно.
Человек, стоящий передо мной, никак не может быть в здравом уме. Ни один человек в здравом уме не стал бы целиться ножом такого размера в чье-то лицо и разглагольствовать так, как разглагольствует наш учитель, если бы у него было хотя бы самое слабое представление о реальности.
Я должна бы сказать что-нибудь, чтобы успокоить его, но это опасная игра. Такая тонкая грань, чтобы попытаться пройти по канату, а доктор Фитцпатрик — высокофункциональный безумец. Он должен быть таким, чтобы так долго дурачить весь мир.
Однако я кое-что понимаю, когда собираюсь заговорить.
— Постойте. Этот нож. Я узнаю этот нож. Это тот самый нож, который я нашла торчащим из моей кровати!
Фитц смеется, запрокидывая голову назад.
— Боже, ты такая чертовски напыщенная. О, моя кровать. Мои драгоценные книги. Мои вещи. Ой-ёй-ёй. Декан Харкорт оставила его в ящике своего стола, и я забрал его обратно. Этот нож у меня уже очень давно, знаешь ли. На самом деле мне совсем не хотелось оставлять его ей навсегда.
— Какого черта ты разгромил мою комнату?
Доктор рычит, медленно приближаясь.
— У меня ведь не было выбора, правда? Эта комната пустовала месяцами, но потом появилась ты.
