А свитер, который она прятала в своем тайнике? У неё в коробке были пригоршни черных перьев. Перья точно такие же, как то, что ты мне подарил.
Рэн морщится, проводя руками по волосам.
— Какой свитер?
— Свитер Вульф-Холла с твоими инициалами на этикетке, Рэн. Боже!
Он отрицательно качает головой.
— Я… я не знаю, откуда он у неё. В прошлом году у меня был такой, но потом он исчез. Я понятия не имел, что с ним случилось. А перья... черт, я даже не знаю, что тебе сказать, Элоди. Она знала, что я их собираю.
Может быть, она приберегала их для меня. Клянусь, я не оставлял ей ни одной, не говоря уже о целой охапке. Ты очень многого не знаешь, понимаешь? О Маре и о том, что происходило в академии в прошлом году. Я обещаю, что расскажу тебе. Я объясню тебе все до последней грязной детали. Но пока мы не сядем и не поговорим об этом как следует, пожалуйста, просто... ты должна мне поверить. Я не причинил ей вреда.
Он выглядит таким несчастным. Мой желудок переворачивается, тошнота накатывает на меня волной.
— Как, черт возьми, я могу верить хоть одному твоему слову? Как я могу выслушать эту историю, которую ты скрываешь от меня, и признать, что это правда?
На его красивом лице мелькает равнодушное, отстраненное выражение.
— Потому что я обещал тебе, малышка Эль: никакой лжи. Никогда. Я поклялся, что никогда не буду лгать тебе.
У меня сжимается горло. Я ужасно несчастна. Я хочу ему верить. Я ничего так не хочу, как услышать, что он говорит, и довериться ему. Но…
— РЭН ДЖЕЙКОБИ! Где ты, черт возьми, пропадаешь?
В гостиной раздается рев — буйный вопль, который мог исходить только от Пакса.
Другие голоса начинают кричать и подбадривать, становясь все громче и громче по ту сторону двери.
Что, черт возьми, происходит?
Рэн, пыхтя, прижимает пальцы к глазам.
— Черт! Мне нужно идти, Элоди. Если я не выйду отсюда, они выломают эту дверь…
— РЭЭЭЭЭЭН! У тебя есть три секунды, придурок! Покажи свое уродливое лицо!
Яркие зеленые глаза встречаются с моими, умоляющие и полные страдания.
..
— Только не уходи, малышка Эль, обещай, что выслушаешь меня.
Господи, какая же я дура! Я колеблюсь, но только на секунду.
— Ладно. Я выслушаю все, что ты скажешь. Но в тот момент, когда я увижу, что ты лжешь мне, я уйду.
Он выглядит довольным. Мне почти больно видеть такое отчаянное выражение на его лице. Он кивает, глубоко морщась.
— Хорошо.
Повернувшись, он выходит из ванной и идет прямо в хаос по другую сторону двери.
