"
"Она слышит боль в моем голосе? Как далеко я позволю себе упасть? Насколько сильно будет больно, когда эта девушка наконец поймет, какой я кусок дерьма, и отшвырнет мою задницу в сторону? И почему я продолжаю переживать эти мгновения паники ни с того ни с сего, как будто я всего лишь на волосок от катастрофы?
Я знаю ответ на последний вопрос, хотя и делаю вид, что не знаю. Легче притворяться, чем смотреть правде в глаза. Я не очень хороший, не благородный и не добрый человек, и эта новая кожа, которую я сейчас ношу, кажется мне красивым костюмом, который я украл.
Он не принадлежит мне, и в какой-то момент кто-то захочет его вернуть. Впрочем, он мне подходит. И мне чертовски нравится его носить. Я не собираюсь снимать его без боя.
От яркого звука ее смеха мне тоже хочется смеяться.
— Я уверена, что у тебя было много девушек, растянувшихся на капоте этой машины, — размышляет она.
Я прикусываю губу и быстро качаю головой.
— Что? Нет? — Она снова смеется, и этот звук разносится высоко над верхушками деревьев, стоящих вдоль дороги.
— Я в это не верю. Я первая?
Я придвигаюсь ближе, так что мои голени упираются в крыло, и кладу руки ей на бедра.
— Возможно, тебя это удивит, но ты уже забила несколько моих первых голов, малышка Эль. Первая девушка, которую я когда-либо приводил домой. Первая девушка, которую я назвал своей девушкой. Первая девушка, которую я когда-либо любил. — Последнее признание далось мне нелегко. Оно застревает у меня в горле, не желая выходить наружу. Я говорю это робко, не в силах смотреть ей в глаза.
Она садится, нежные пальцы гладят мою щеку, мягко поворачивая мое лицо так, чтобы я смотрел на нее.
— Значит, мы в одной лодке, — шепчет она. — Ты первый парень, в которого я влюбилась.
Я хватаю ее за руку и прижимаюсь губами к внутренней стороне ее запястья.
— Первый — это хорошее начало, — бурчу я. — Но я планирую быть единственным парнем, которого ты любишь, малышка Эль. На все оставшееся время.
— Такой жадный, — говорит она, дразня меня пальцами в волосах.
Ее щеки светятся. Я никогда раньше не видел ее такой спокойной и довольной, и это превращает мои внутренности в чертово желе.
— Да, жадный, — соглашаюсь я. — Я буду дураком, если когда-нибудь рискну позволить тебе ускользнуть из моих рук. Я твой. Я буду твоей слабой и жалкой игрушкой. Ты можешь использовать меня и оскорблять так, как считаешь нужным. Я все еще буду здесь, требуя большего. Кстати, об этом. — Я наклоняюсь вперед и целую ее.
