Она тоже это знает. Она быстро смахивает слезу, подавляя свое странное проявление эмоций."
"— Нам нужно отвезти тебя обратно в больницу. Я не думаю, что они взяли анализы на изнасилование.
Стыд разжигает во мне огонь. Я пытаюсь замкнуться в себе, стараясь не думать о грядущем унижении.
— Еще несколько вопросов, и мы вытащим тебя отсюда. Когда это все случилось, Элоди?
— Вчера. В пятницу. Это случилось после того, как я вернулась домой из школы.
Эйми бледнеет, краска отливает от ее лица, когда она смотрит на лежащий перед ней отчет.
Кажется, она не смотрит ни на что конкретно. Ее рука дрожит, и она быстро прячет ее под стол, подальше от посторонних глаз.
— Ты хоть представляешь, Элоди, какой сегодня день? — спрашивает она тихим голосом.
Эти бесконечные часы в темноте, свернувшись в клубок, мои суставы кричали в агонии, умоляя меня вытянуться, прижавшись носом к этим крошечным отверстиям. Казалось, что прошла целая вечность. Ад, который охватывал целые жизни. Впрочем, я знаю, что разум играет со мной злые шутки.
Часы кажутся днями, а те-годами. Я нахожусь в участке с трех часов утра, а это значит, что было около полуночи, когда тот офицер взломал замок ящика и выпустил меня. Мой мозг отказывается от идеи заняться самой простой математикой, но я заставляю себя считать часы на пальцах.
— Сегодня воскресенье, — говорю я ей. — Раннее воскресное утро.
— Ты думаешь, что пробыла в ящике девять часов? — шепчет Эйми.
Я перевожу взгляд с женщины-детектива на мужчину, сидящего рядом с ней, туда-сюда, туда-сюда, пытаясь понять сложные выражения их лиц.
— Да? — Лицо парня складывается в маску ужаса. Он прочищает горло, но это больше похоже на то, что он задыхается. Он отталкивается от стола и бросается к двери. — Иисус Христос. Я не могу... Извините. Мне нужно подышать свежим воздухом.
Дверь тихо шуршит, закрываясь за ним.
Эйми откидывается на спинку стула, нервно потирая горло.
— Мы не можем продолжать допрос без присутствия двух детективов, Элоди. Извини. Но... ты должна знать.
.. ты была в ящике не девять часов. Сегодня вторник, дорогая.
Я нахмурилась, услышав это. В этом нет никакого смысла.
— Вторник?
Она кивает головой.
— Я была... в ящике... пять дней?
Эйми отворачивается, прикрывая рот рукой.
Пять дней.
Мочась и испражняясь по себя.
Задыхаясь от запаха моей собственной грязи и вони моей матери, гниющей в другом конце комнаты.
Эта тонкая соломинка, торчащая из дырки в ящике, обеспечивала мой единственный запас воды.
