Рэн не колеблется. Он подходит прямо к отцу, и о боже, я не могу смотреть…
Ого!
Черт возьми!
Ни хрена себе!
Генерал Джейкоби готов к тому, что его сын выплюнет ему в лицо гневные слова. Он не готов к мощному правому хуку, который Рэн наносит ему в челюсть. Я с ужасом смотрю, как старик, шатаясь, кренится на каминную полку, вытягивает руку, пытаясь удержаться, и падает навзничь. Это не очень хорошо. Он приземляется на решетку, задрав ноги вверх, в самом недостойном зрелище, которое я когда-либо видела. Его лицо становится ярко-фиолетовым.
— Вон отсюда! Вон из моего дома! — ревет он. Его руки и ноги повсюду, когда он пытается снова встать. Ему требуется три попытки, чтобы выпрямиться, и когда он все-таки встает на ноги, оказывается, что задняя часть его дорогих черных брюк покрыта пеплом. Он пытается схватить Рэна за шиворот футболки, но Рэн шлепает его по руке, холодно смеясь себе под нос.
— Попробуй, — кипит он. — Давай, попробуй, бл*дь. Посмотрим, что будет дальше.
Генерал опускает руку, но он еще не закончил с Рэном.
Отнюдь нет.
— Глупый мальчишка. Значит, ты все-таки решился сделать это. Ты сам себя поимел. Больше никакой чопорной, шикарной школы для тебя. С тобой все кончено. Вы направляешься в военную ш…
— Какое сегодня число? — спрашивает Рэн.
Отец резко отстраняется.
— Что?
— Какое сегодня число? Сегодняшнее число. Давай. Ты читаешь газету каждый день. Ты должен это знать.
— Не будь таким тупым. Конечно, я знаю сегодняшнюю дату. Сегодня семнадцатое марта.
Рэн притворяется удивленной.
— О. Круто. А что случилось четвертого марта, отец?
— Ну, даже не знаю! Я уверен много чего. Четвертое марта… — он резко замолкает. Его лицо становится пустым.
— Да-а-а, совершенно верно. Доброе старое четвертое марта. Ты опять забыл про день рождения своих детей, папа? Только на этот раз ты забыл о нашем восемнадцатилетии. А это значит... — Рэн подходит ближе к отцу и встает прямо перед ним. Он тычет пальцем в грудь Генерала Джейкоби с каждым своим замечанием.
— Больше никаких приказов. Больше никаких команд. Больше никаких угроз. Больше никаких нависающих над моей головой военных школ, при каждом удобном случае. Я уже взрослый. Я достиг совершеннолетия. И ты больше не будешь разговаривать со мной, как будто я какая-то неприятная вещь, которую ты нашел прилипшей к подошве твоего ботинка.
Генерал Джейкоби пылает гневом.
— Ладно. Тогда твое обучение закончится. Я больше ни за что не заплачу, мальчик.
