Со всеми воспоминаниями о тебе, еще до того, как я тебя узнала. Это будет нормально?
Господи, неужели она не знает, что я дам ей все, что она захочет? Я вырву для нее свое искалеченное, почерневшее сердце и положу к ее ногам, если ей это будет угодно.
— Да. Мы можем с этим справиться.
— А твой отец не будет шокирован, если мы будем спать в одной постели?
— Возможно. Но он может пойти на хрен."
"Я даже не думал о том, что мы будем спать в одной постели. От одной мысли об этом кровь стучит у меня в висках. Элоди, голая и изнуренная, лежит рядом со мной, завернувшись в простыни.
Предаваясь беспамятству, лежа в моих объятиях, не зная, что я за человек на самом деле и всех тех ужасных, отвратительных вещей, которые я сделал. Я этого не заслуживаю. Черт, я ничего этого не заслуживаю.
Громкий хлопающий звук нарушает покой снаружи, более острый и резкий, чем выстрел из пистолета. Элоди подпрыгивает. Я направляюсь к окну, раздражение впивается когтями мне в спину, когда я вижу черный «Рендж Ровер», который остановился перед домом.
Даже четырьмя этажами выше я слышу раздраженный лай отца, когда он входит в дом.
— И где он? Где, черт возьми, мой сын?
Глава 31.
ЭЛОДИ
ДОНАЛЬД ДЖЕЙКОБИ был генералом армии до того, как ушел в отставку месяц назад. Но такие люди, как он, никогда по-настоящему не уходят на пенсию. Ни в коем случае. Он был генералом, когда вешал свой мундир, и генералом останется до самой смерти. Само его присутствие, кажется, поглощает комнату, когда Рэн ведет меня в огромное помещение с высоким потолком, которое, как я предполагаю, раньше использовалось как официальная приемная.
Сначала я вижу его спину. Стоя, упершись одной рукой в каминную полку нависающего над ним камина, а другую крепко уперев в бедро, он поражает своей внушительной фигурой. Рэн стоит немного прямее, его плечи оттягиваются назад, когда он прочищает горло, объявляя о нашем присутствии.
— Считается хорошим тоном позвонить заранее, если вы планируете привести гостей в дом, — протягивает генерал Джейкоби.
Он изображает ленивый, игривый тон, но в его словах слышится вполне реальный выговор.
Он резко поворачивается, отталкиваясь от камина, и взгляд холодных оценивающих глаз падает на меня. Его пристальный взгляд ощущается как острие ножа, направленное вверх, между моих ребер.
Рэн был прав: он совсем не похож на человека с картины на чердаке. Его лицо —дорожная карта из линий и трещин, которые рассказывают ясную историю гнева и несчастья.
