Ух, бедняжке Эль нужно развязать свой язычок. У меня есть несколько трюков в рукаве, которые должны смазать эти шестеренки. Но только шаг за шагом. Все еще держа ее за обе лодыжки, я развожу ее ноги в стороны, держа ее ступни по обе стороны от моих бедер. Тугой шнур внутри меня — тот, что считается моим терпением — натягивается еще сильнее, угрожая лопнуть, когда я вижу влажное пятно шелка между ее ног. Ее киска уже достаточно влажная, чтобы насквозь промочить трусики.
— Ох, Эль.
Два одинаковых цветных пятна горят высоко на ее скулах.
Она извивается, пытаясь сомкнуть ноги в коленях, но я резко дергаю ее за лодыжки, медленно качая головой."
"— Не надо, черт возьми, ты пришла сюда не для того, чтобы прятаться от меня. Разве ты не хочешь, чтобы я попробовал твою киску на вкус? — Я говорю прямо. По сути. Ее щеки пылают еще сильнее, и эта искривленная, порочная часть меня кричит от восторга.
— Да, — тихо говорит она. — Хочу.
— Хорошо. Ты хочешь, чтобы я трахнул тебя своими пальцами?
— Да.
— Ты хочешь, чтобы я трахнул тебя этим? — спрашиваю я, хватаясь за свой член.
Элоди вздрагивает, под моими ладонями образуются мурашки, покрывающие ее ноги и плоский, подтянутый живот, который она прятала под этими массивными, дурацкими гребаными футболками, которые она носит. Я смотрю, совершенно очарованный, как она кивает.
— Да.
— Ты хочешь, чтобы я вошел в тебя? Хочешь почувствовать, как мой член становится все тверже, когда я подхожу все ближе и ближе?
— Да.
Теперь, когда она призналась, что хочет мой член, это слово звучит немного легче; бедная девочка, вероятно, думает, что это самое трудное, в чем я заставлю ее признаться.
Я еще даже не начинал.
— Сними лифчик, — приказываю я. — И трусики тоже. Положи их на тумбочку.
Она на секунду замирает, делая глубокий вдох через нос.
— Ну же, Элоди.
Огонь и сера кипят в ее глазах, немного этого дерзкого духа, наконец, прорывается сквозь ее нервы. На ее лице ясно, как божий день, написано послание для меня, когда она садится и тянется за спину, чтобы расстегнуть лифчик: «Осторожно, Джейкоби.
Еще раз так со мной заговоришь, и я откушу твой гребаный член».
Я бы, наверное, и разрешил ей, если бы это означало, что она первым делом сунула его в свой хорошенький ротик.
Она не сводит с меня глаз, стягивая бретельки лифчика с плеч, и материал падает, оставляя ее грудь обнаженной. Она чертовски идеальна, как я и предполагал. Не большие и не маленькие, ее сиськи — идеальный гребаный размер.
