Мурашки бегут по коже, каждый маленький волосок на моих руках и вниз по шее встает дыбом под воздействием другого создания, входящего в комнату.
Оххххх чееерт.
— Тьмой полночной окруженный, так стоял я, погруженный…, — бормочет приглушенный голос. Голос из шелка, меда и грубого лезвия тупого клинка. Он вонзается в меня с нежной сладостью, которая наполняет меня страхом. — …в грезы, что еще не снились никому до этих пор; тщетно ждал я так, однако тьма мне не давала знака; слово лишь одно из мрака донеслось ко мне: «Линор!»
Я медленно выпрямляюсь и делаю шаг назад от стола.
— По, — произносит голос позади меня. — В последнее время он немного переборщил, учитывая его недавнее восхождение к славе хипстера, но я уже давно фанат «Ворона».
Со всей возможной осторожностью я оборачиваюсь и вижу, что в изножье кровати стоит Рэн. После того, как я так долго видела его только в потрепанной черной футболке и джинсах, я ошеломлена его видом в костюме и галстуке. Покрой блейзера очень изящен. Брюки тоже идеально скроены.
Он выглядит просто невероятно, но не его одежда лишила меня способности складывать слова. Это просто... это он. Его черные волосы и то, как они вьются вокруг ушей. Очертание его полных губ и небрежный, насмешливый наклон рта вверх. Едва заметный намек на щетину на его подбородке и острые, оценивающие глаза, которые сверлят меня, как лазеры, с другой стороны комнаты.
Ох, как я ненавижу то, что мне нравится смотреть на этого парня.
Он засовывает руки в карманы своих костюмных штанов, как будто ему на все наплевать.
— У тебя есть любимый, Стиллуотер? — мурлычет он.
— Что? — Мой голос срывается на этом слове.
— Поэт. — Рэн мягко улыбается, затем оглядывает комнату, как будто он вдруг вспомнил, что пришел сюда в поисках чего-то, но никак не может вспомнить, что именно. Он подходит к книжному шкафу, проводит пальцами по корешкам. — Хорошие поэты изливают свою боль в словах. Они запечатлевают отчаяние и безнадежность жизни и переносят это на бумагу таким образом, что ты чувствуешь себя так, словно тебе только что перерезали горло.
Чувствуешь это своим нутром. У всех беспокойных душ есть любимый поэт.
Что, черт возьми, происходит прямо сейчас? Почему, черт возьми, он говорит о поэтах, а не расспрашивает меня о том, почему только что поймал меня в своей комнате? Мне нужно выбраться отсюда. Немедленно.
— А кто сказал, что у меня беспокойная душа?
Рэн смотрит на меня краем глаза."
"— Рыбак рыбака, Элоди. Ты и я... у нас много общего.
— Нет.
