Как иначе их, блин, выключить?! Пытаюсь разорвать - нихрена не получается, очень толстые, крепкие. Перегрызть только если. С размаха пинаю один из фонарей, и морщусь от боли - ему хоть бы что, здоровый, тяжеленный. Они светят на мои стены. Поспешно натягиваю штаны, бегу в коридор и притаскиваю наши с Элен вещи, сую ей в руки. Все еще зажмурившись, она натягивает штаны на голое тело, затем кофту, ботинки."
"Понимаю, что ее чувствительность глаз - мой шанс не показывать настенные рисунки, пока не понимаю, почему это так важно, но интуиция бьет тревогу.
Раз «они» хотели, чтобы она увидела, значит, для них это важно. И мне обязательно нужно помешать. Накидываю девушке на голову свою куртку и веду ее к выходу, но Элен упрямится. Она будто решила, что должна это увидеть. Почувствовала что-то. Мы начинаем бороться. Недавние любовники стали противниками. Она сопротивляется изо всех сил, и у меня не хватает духу сделать ей больно. С ней нельзя по принуждению.
- Да пусти ты меня! Пусти, Костя! Что происходит? - она вдруг обнимает меня за шею, на мгновение прижимается очень крепко, сбивая с толку, а затем резко оборачивается.
Мы замираем, таращась на одну из стен. Элен делает шаг назад, прижимаясь своей спиной к моей груди. Мои руки дрожат, я бы хотел закрыть ей глаза, но поздно. Слишком поздно. На стене поверх цифровых кодов огромными бордовыми буквами выведено: «Потаскушка-Малика в Данте сдохнет первой. Для нее уже подготовлен высокий эшафот. Raza пойдет вслед, да не успеет. Четыре ноль четыре! Ты сможешь спасти ее, только опередив».
Элен ахает, теряет равновесие, я подхватываю ее и поспешно вывожу из комнаты. Она упирается, я тащу. Не надо на это смотреть. Ни к чему. Это давление, в котором я живу годами. Элен оборачивается, хватает меня за кофту, смотрит своими вытаращенными глазами:
- Костя, они знали, что мы тут будем. Они предугадывают наши шаги. Будто мы живем по их сценарию. Ты понимаешь это? Они все знают!
«Уходим сейчас же», - решительно. Меня самого трясет, изо всех сил стараюсь держаться, чтобы не показать страх.
Как же мне страшно за нее. Все, за кого я так сильно боялся - мертвы. Мама, которая годами болела, моя Данте-команда. Я не хочу бояться за Элен, но не получается. От ярости начинает тошнить, я должен выяснить, кто это делает, и уничтожить этих людей. Нелюдей.
- Костя, ты понимаешь, что это значит? - она останавливает меня, подгибает ноги и повисает на моих руках, давай понять, что не намерена сделать и шага, пока мы не поговорим.
