Я не ожидала! Мечтала об этом, конечно, но и подумать не смела, что он вдруг рискнет и вспомнит именно со мной, как это - разговаривать. Всего-то прозвучало: я хочу тебя, - а мне большего и не нужно. Его дыхание на моей коже, его потребность в моем теле, его слова только для меня одной в целом мире.
А мой «попаданец», кажется, настроен на дубль два. Водит губами по моим плечам, терпеливо дожидаясь поощрения. Губы сухие, жесткие. Облизни их, пожалуйста. Словно читая мысли, он слушается, заодно касается языком моего позвоночника между лопаток, ведет влажный след к затылку.
Дрожу. Сжимаюсь в комок и дрожу.
Одна его рука на моей груди, вторая на животе. Все что угодно, только скажи мне еще что-нибудь на ухо. Снова всхлипываю от ощущений. Скажи мне, умоляю, всем сердцем прошу, ответь: шептав, ты сделал исключение только для меня? Или это обычная практика со всеми любовницами?
Клянусь, я искала бывшего сектанта не для того, чтобы трахаться с ним. Я не планировала такого заранее!
***
«Ровер» плавно движется по знакомому маршруту, в салоне играет громкая музыка, Алексей напряжен и сосредоточен, сидит позади, скрестив на груди руки, а Костя ведет себя как обычно.
Хотя, вообще-то, нет. Смотрит на меня по-другому. Я бы сказала - поглядывает. Он и раньше не выпускал мою персону из поля зрения надолго, а сегодня я снова и снова замечаю его украдкой брошенные взгляды, которые он не позволяет поймать, сразу отводит глаза. И улыбается. Рассматривает меня постоянно. И если еще вчера я бы не придала этому значение, сейчас краснею от удовольствия и трепета.
Его внимание приятно.
Утром за завтраком Костя и Алексей долго обсуждали расследование травли, я переводила. Оказалось, что охранное агентство Алексея пытались подкупить и приставить к Косте «своего» бодигарда, причем ниточки неожиданно вывели в сторону родственников одного из выживших «попаданцев».
«Все хорошо?» - спрашивает.
- Переживаю за тебя. Страшно подумать, что было бы, если бы им удалось купить охрану.
Он жестикулирует:
«Антон бы жестоко покарал взяточников», - на мгновенье отрывает руки от руля и делает недвусмысленный жест, как именно бы покарал, и улыбается.
Но получасом позже я замечаю в отражении металлической стены лифта потерянный Костин взгляд, понимаю, что ему тоже страшно. А дурачится он для вида. Держит меня за руку, слегка сжимая, а я вдруг осознаю, насколько глубоко успела увянуть в его проблемах, имея за плечами звездное небо своих собственных.
