– Мы насчитали с десяток сквозных отверстий. Настоящее решето… А потом ее каким-то чудом затащило на деревья, где она и провисела несколько часов вплоть до нашего приезда.
– Чем проткнуло? – дрогнувшим голосом спросил шериф.
– Деревянными кольями. Здесь повсюду стружка, обломанные ветки и куски древесной коры.
– А это что? – Мезенцев вдруг показал рукой на траву у подножия сосны, с которой недавно сняли автомобиль.
Виктор и Борис проследили за его жестом – в зеленой траве валялся букет цветов, перевязанный черной атласной ленточкой.
Странно, но до этой минуты его никто не замечал.
– Черные орхидеи, – определил Шилов. – Откуда они здесь? Эй! Кто-нибудь из присутствующих приносил цветы на место аварии?!
Никто не сознался.
– Действительно орхидеи. – Борис Макарский аккуратно поднял черный букет. – Слегка увяли, значит, цветы срезаны довольно давно…
– Но у нас во всем Клыково орхидей не найти, – недоуменно протянул Виктор. – Разве что в центральный цветочный магазин из Санкт-Эринбурга завезут.
Да еще черные… Сомневаюсь, что кто-то такие купит.
– Может, выпали из машины? – предположил Макарский. – Вдруг погибшая везла их с собой?
– Букет черных орхидей с ленточкой? В подарок своим будущим работодателям? – недоверчиво взглянул на него Виктор. – Странный презент, не находите?
– Положите-ка их в пакет, – посоветовал Владимир Мезенцев. – Эти цветы могут оказаться уликой.
Виктор поспешно сунул увядший букет в шуршащий пакет с застежкой. И в тот же момент перед ним возник Влад Пивоваров и нацелился своим фотоаппаратом, желая снять его с уликой в руках.
Тут уж Шилов не выдержал. Окриком остановив наглого репортера, он почти силой погнал его с места происшествия, не обращая внимания на недовольные возгласы.
Тем временем к шерифу Мезенцеву снова приблизилась Евгения Белявская.
– Все хорохоритесь, Владимир? – строго спросила она. – А сами едва стоите, я же вижу! Но вы ведь не можете вечно сидеть на болеутоляющих таблетках!
– Надо же мне как-то произвести на вас впечатление, Евгения, – хмуро усмехнулся шериф.
– Настоящий мужчина должен уметь справляться с любой болью.
– Господи, – Евгения порозовела от смущения, – и вы туда же, ловелас покалеченный?
– Чему вы удивляетесь? Меня еще никогда не лечили такие симпатичные доктора. Тем более незамужние.
– А у меня еще никогда не было таких несносных пациентов!
– Видите, мы созданы друг для друга. Мое предложение о свидании остается в силе, Евгения.
