Не думаю, что они будут расти в развалинах посреди леса, без человеческого внимания.
– Но полиции об этом рассказать стоит, – пробормотала Луиза, пока Наталья Васильевна разливала чай по чашкам.
– Только не сразу, – шикнула на подругу Женя. – Если мы хотим написать хорошую статью, нужно сначала самим во всем убедиться. И сделать кучу фотографий!
– О, – понимающе кивнула Луиза, – кажется, я поняла, к чему ты клонишь… Но сначала сходим на кастинг мюзикла. Мне не терпится познакомиться поближе с лапочкой Олегом Дубровским, и я не теряю надежды заполучить роль в новом спектакле.
– Олег Дубровский?! – выдохнула Марьяна. – Звезда моих любимых сериалов?! Он сейчас в вашей академии? Может, мне тоже отправиться на этот кастинг?
– Уймись уже, тетка, – ответила ей Алена Александровна. – Увидев тебя, этот парень грохнется в обморок, и тогда ребятам точно не видать никаких новых спектаклей. Не лишай детей общения с прекрасным.
– Умеете же вы в душу плюнуть, – возмущенно буркнула Марьяна. – А я, между прочим, ходила в театральную студию, когда в школе училась!
– И кого же ты играла? Хагрида? – поинтересовалась Сухорукова.
Женя и Луиза захохотали так, что едва не выплеснули на себя горячий чай.
* * *Утром следующего дня Владимир Мезенцев проснулся от резкого звонка.
Сначала он решил, что это будильник, но тут же вспомнил, что уже несколько дней не заводил его. К чему? Ведь на работу он сейчас не ходит. Оказалось, что звонит телефон.
Состояние, в котором пребывал Мезенцев, сложно было назвать сном, скорее это было полузабытье.
Шериф, неловко скрючившись, полулежал на жестком диване в своей гостиной, и ему казалось, что его тело полностью одеревенело. Среди ночи он подскочил от резкой боли, скрутившей позвоночник, – случилось то, о чем предупреждала Кадиша де Лафуэнте. Он не представлял, что за обряд совершила над ним проклятая ведьма, но боль и правда ненадолго ушла. А теперь вернулась, став сильнее прежнего.
Владимир встал и, стиснув зубы, дошел до кухни, чтобы наглотаться болеутоляющих таблеток.
Затем присел на диван, ожидая, когда лекарства подействуют, и тут внезапно отключился в самой неудобной позе из всех возможных.
Телефон продолжал вибрировать на журнальном столике. Мезенцев потянулся за ним, и ему показалось, что позвоночник сейчас просто треснет от боли, что позвонки отделятся друг от друга, и он уже точно никогда не сможет ходить.
Схватив трубку, шериф едва сдержал стон.
– Алло, – пробормотал он слабым голосом.
