Несмотря на светло-русые волосы, забранные в хвост, отсутствие на лице какой-либо растительности, четыре уродливых шрама, оставленных на лице императора оспой, более низкий рост и мелкое сложение, сходство было безусловным.
– Здравствуйте, ваше величество, – кинув руку к виску в русском воинском приветствии, поздоровался Петр.
– Мое почтение, ваше величество, – ответил Фридрих, поднося руку к треуголке.
– Вы уж простите, дорогой Фридрих, но я сразу к делу. Дабы не затягивать нашу беседу и не вводить вас в искушение обвинить меня в том, что я этими переговорами выиграл время перед сражением.
– Боюсь, Петр, что это невозможно в принципе. Но извольте. Я солдат, а потому привык, когда все четко и ясно.
– Черт возьми, приятно встретить родственную душу. Итак, едва только я узнал о том, что вы со своей армией направились в Восточную Пруссию, как тут же поспешил сюда. Нет, я вовсе не собираюсь состязаться с вами в полководческом таланте. На то у меня есть генералы, и, смею надеяться, неплохие. А уж терпеть от них поражение лично или нет, решать вам.
Но передавать свое предложение через кого-либо другого я посчитал неправильным.
– Много слов, мой дорогой Петр. А помнится, кто-то обещал быть кратким.
– Браво. Меня же и моими же словами. – Петр даже пару раз хлопнул в ладоши, показывая, что оценил слова прусского короля. – Итак, мое предложение заключается в следующем. Вот здесь, на этом поле, мы с вами расходимся в разные стороны, не принимая бой. Восточная Пруссия остается за Россией. Если мы подписываем мир прямо сейчас, то вы получите от нашей казны единовременно десять миллионов рублей.
Весьма щедрое предложение, особенно если учесть, что Англия в настоящий момент не в состоянии поддерживать вас материально.
– Я не торгую своими подданными, – смерив Петра недобрым взглядом, ответил Фридрих.
– Красиво сказано. Вот только это не ваши подданные, а мои. Вы забываете о том, что Восточная Пруссия присягнула России. Честно скажу, я к этому не стремился, само как-то получилось.
Мало того, я собирался вернуть вам эти земли, так как не желал вешать их себе на шею и уж тем более влезать в дела Европы столь глубоко. Но коль скоро так случилось… Это мои подданные, и я намерен отстаивать их интересы, как свои собственные. Десять миллионов и мирный договор, после чего вы разворачиваетесь и уходите. Или Румянцев разобьет вашу армию и ускоренным маршем двинется в Пруссию. Тем временем Балтийский флот высадит на вашем побережье сорокатысячную армию.
