Нас вполне устроит, если в Европе будет сохраняться определенный баланс. Я братцу твоему даже строго-настрого запретил трогать британские верфи. Правда, он однажды все же проявил своеволие и инициативу, чуть не все верфи в Портсмуте пожег. Еще и на склады строевого леса нацелился. Пришлось одергивать.
– А по-моему, вполне логично. Корабли денег стоят, как и просушенный строевой лес. Казна же у Англии богатая.
– Богатая, да не бездонная. И потом, я вовсе не хочу, чтобы Англия превратилась в беззубую старуху.
Тогда уж Франция развернется вовсю.
– Потому в прошлом году и не направил на помощь французам корпус Пригожина?
– И даже в Ирландии приказал ограничиться только одним графством. Для наших целей этого было более чем достаточно, а французы получили по зубам. И неоспоримое преимущество их флота явление очень даже временное. Англичане свое еще возьмут. Вот только владыками морей им не стать. А могли бы. Не сойти мне с этого места, могли.
– Как только управишься в Ирландии, согласишься на мир с Англией?"
"– Трижды уж тайных посланников присылали.
Да только без толку все. Они же как дети малые, хотят, чтобы мы помирились и я оставил все занятые территории. А этого не будет. Вест-Индию англичанам не видать как своих ушей, как и Ирландии. Согласятся – хоть завтра подпишу мир. Мне их трепать до последней возможности надобности нет. Ну да бог с ними, с англичанами. Меня куда больше занимают пруссаки.
– А тут-то тебе что не нравится? – удивилась Анна.
– Сама война, Анечка. Мне не нравится сама война. Как Румянцев ни старается изображать из себя увальня, а Восточную Пруссию он все же занял. Не хотелось бы терять лицо выходом из войны. Но только мир с нами может позволить Фридриху выстоять. Но я просто не представляю, как все обставить так, чтобы сохранить лицо.
– То есть ты уверен, что если Румянцев получит приказ, то подаст Берлин на шпаге?
– Не так легко, как ты об этом думаешь, но уже к концу этой летней кампании с Пруссией было бы покончено.
– Ясно, – задумчиво произнесла она, но потом вдруг встрепенулась. – Погоди. Так если ты про Катерину все знал, отчего тогда со мной себя так вел? Я переживаю, что ты решил дочку с нелюбимым окрутить, а тут оказывается… – Она даже задохнулась от охватившего ее возмущения.
– А оттого и молчал, что ты, Аня, слишком уж хочешь всем детям нашим счастья. И не в первый раз забываешь про их долг перед отчизной и народом. И это тебе урок.
