Вот и ладно. Не нужно будет тебе ничего объяснять.
– Дрянь. Какая же ты дрянь.
– Да, Патрик. Я такая. А ты думаешь, почему я вместе с твоим сыном не отправилась вслед за тобой? Почему не стала рабыней на плантации? Потому, что я понравилась секретарю судьи и он избавил меня от каторги. И знаешь, я спала не только с секретарем, потому что этот старый развратник судья пожелал убедиться, а стою ли я того, чтобы сберегать меня от каторги. О-о-о, он остался доволен, потому что я старалась. Я очень старалась.
– Тварь, – сквозь зубы процедил Патрик, сжимая кулаки.
– Конечно, я тварь. Еще какая тварь. Ты даже не представляешь, на ком женился.
– У-убью-у…
Кровь ударила в голову, да так сильно, что казалось, будто голова взорвалась, и перед глазами поплыли разноцветные круги. А еще мир словно перевернулся и завертелся в невероятном, головокружительном танце. А еще было невероятно больно.
– Не бей! Это Патрик! – Крик неверной жены прорвался как сквозь толстое одеяло.
– Охолонь, тудыть твою в коромысло, – раздался мужской голос, полный ярости.
Хм. Странное дело, но незнакомец говорил по-русски. Патрик уже больше полугода провел среди них и даже знал несколько слов на их языке. А потому никакой ошибки быть не могло. Но при чем тут русский, если эта шлюха говорила о секретаре англичанине. Или она уже путается со всеми подряд?..
– Извини, брат. Но и ты подумай: возвращаюсь к семье, а тут какой-то мужик мою жену лупцевать собрался.
– Твою жену. Х-хе, – прикладывая к уху тряпку, намоченную холодной водой, невесело ухмыльнулся Патрик.
Потом повел взглядом по стенам небольшого домика, такого знакомого и родного. А теперь такого чужого и далекого. В этом доме он был счастлив, здесь же это самое счастье потерял. Кстати, в доме они сейчас вдвоем. Арин с детьми ушла. С детьми?! А ведь у них был один сын. Впрочем, очень может быть, что она была в положении, когда его арестовали. По возрасту вроде подходит.
– Ну, парень, так уж судьба-злодейка распорядилась. Не может она с тобой говорить, боится, что опять разозлится и наговорит гадостей.
А ведь все еще любит тебя, паршивца. Любит и ненавидит. И чего в ней больше, сама не ведает.
– И ты так легко об этом говоришь?
– Я старый солдат, и на девке невинной жениться не собирался. Кому нужен плешивый вояка. Да и люблю я ее. А что до остального… Ни тебя, ни кого иного она до себя не допустит, коли опять не придется выбор между жизнью и смертью делать. Потому как баба она честная, что бы ты про нее ни думал.
