– Стоп! – перебиваю. Трясу головой. – Объясни по-русски, блядь! Так чтобы без учёной степени понятно было!
– Есть подозрение, что у Евы порок сердца, – сжалившись, объясняет брат. – Точнее смогу сказать завтра. После результатов анализов и фонокардиограммы.
– Порок сердца, – повторяю я за ним, как под гипнозом.
– Да, порок сердца, Макс, – чеканит Жека. – Хотел бы я сказать, что это ваша с Киром вина, вот только это не так. Пять лет – это слишком долго. Он бы уже давно проявил себя. А вот её пребывание в больнице пару лет назад.
Ангина, лихорадка... Короче, Макс. Сними с себя хоть немного ответственности. На этот раз ты ни в чём не виноват.
На этот раз!
Старший брат спустил на меня всех собак, когда узнал о наших с Киром «подвигах». И да, я действительно был повинен в том, что не уследил за младшеньким братишкой. Я и без Жеки считал себя виноватым.
– Помоги этой девочке, поддержи её, а потом оставь в покое, – настойчиво советует он мне. – Она не должна понять, кто ты такой. С её сердцем..
.
Я пропускаю его умозаключения мимо ушей.
– Что нужно делать при пороке сердца?
– Операцию. Причём ещё вчера... Но я не хочу раньше времени её пугать, поэтому и ты молчи. Сможешь?
Киваю головой. В горле пересохло. Язык онемел.
– Пойдём, сейчас Ева выйдет из кабинета.
– Каковы шансы, что ты ошибаешься насчёт порока сердца? – спрашиваю я брата, пока мы спускаемся по лестнице.
Он молчит, подпитывая мою панику.
Ясно. Брат, скорее всего, не ошибается... И все эти анализы – это лишь отсрочка неизбежного.
– Да, некоторые шансы есть, Макс. Но их мало, – отвечает он наконец, не глядя на меня.
Врать он никогда не умел.
– Хорошо. Сколько? Сколько процентов из ста? Может быть, двадцать?
Жека останавливается перед дверями, ведущими на нужный нам этаж, и неохотно выдавливает:
– Три-четыре, не более. Мне жаль...
Три процента?.. Или четыре?
Пиздец!
– Да, мне тоже жаль.
Мой голос становится хриплым, а лёгкие горят от нехватки кислорода. У меня никак не получается вдохнуть полной грудью.
Когда возвращаемся на нужный этаж, Ева уже ждёт нас возле кабинета брата. Она выглядит такой хрупкой, потерянной...
Моё сердце сжимается от тоски и от страха за её жизнь.
Мы приближаемся к ней. Оба неосознанно прячем взгляды.
– Ну что? – Ева поднимается с кожаного дивана. Заставляет себя расправить плечи.
– Я хотел Вас ещё на фонокардиограмму отправить, – спокойно отвечает Жека. – Но специалиста уже нет на месте. Поэтому приедете завтра утром.
