– Мы же не опоздаем на Вашу тренировку?
На самом деле она опоздала всего на семь минут. Это и опозданием-то назвать нельзя.
– Мы везде успеем, – отзываюсь с улыбкой.
Обхожу машину, открываю для Евы дверь, и она после некоторых раздумий всё-таки устраивается на пассажирском сиденье и пристёгивается.
– Везде? – переспрашивает девушка в тот момент, когда я захлопываю дверцу.
Я сажусь за руль, но прежде чем тронуться, отвечаю с дружелюбной улыбкой:
– Да, везде. Сначала, мне нужно заехать в одно место.
Глава 7
Ева
Мне кажется, что мы оба чувствуем себя неловко в обществе друг друга.
Атмосфера в салоне практически звенит от напряжения. А моё сердце так громко стучит, что я боюсь повторения того, что было вчера в кабинете. Что мне вновь станет больно, а сердце неприятно сдавит и болезненно начнёт покалывать.
Невольно хватаюсь за молнию куртки и расстёгиваю её, а потом ещё и горловину кофты тяну вниз, освобождая шею.
Мне словно нечем дышать...
Помню, как более опытные коллеги как-то предупреждали меня, что такая ситуация обязательно случится.
Нет, не боль в сердце, а сложности при работе с противоположным полом. Клиент-мужчина в первую очередь будет видеть во мне не адвоката, а молоденькую девицу.
Но ведь я ни словом, ни жестом ни разу не пыталась показать Савельеву, что претендую на что-то, кроме его дела, за которое взялась.
Тогда зачем он всё это делает?"
"Приехал на машине, навязчиво ухаживает, отвешивая неуместные комплименты... А потом ещё и в цветочный магазин заехал, и теперь на заднем сиденье лежит целая охапка белых роз.
Нет, это, безусловно, приятно, ведь никто и никогда не дарил мне такие цветы... Но всё же степень неловкости между нами увеличилась стократно.
Возможно, мне стоит напомнить Савельеву, что прежде всего он мой клиент. А я – его адвокат. И между нами ничего быть не может сейчас...
О, Боже! Я что, и правда так думаю? Что сейчас мы не можем, а после суда...
– Мы на месте, – внезапно говорит Савельев, откидываясь на спинку кресла.
Он так неожиданно нарушает тишину, что я немного теряюсь, с трудом выныривая из своих мыслей.
Оказывается, он уже заглушил машину и даже вынул ключ из замка зажигания. Правда, для меня при этом ничего особо не изменилось, потому что машина очень дорогая и работала совершенно бесшумно.
Пытаюсь отстегнуться, но то ли ремень заело, то ли я слишком сильно нервничаю. Максим Борисович подаётся ко мне всем телом, и его рука ложится поверх моей на замке ремня безопасности.
