– Паша, что за жеманство? Что ты себе позволяешь?
Братик оказался рядом с дамой, галантно поцеловал ей руку, она царственно склонила голову, улыбнулась, а у меня по спине побежали мурашки. Я не верю, что это мама моей Маргаритки, она ведь гиена, сожрет и не подавится, а Цветкова чистый ангел по сравнению с ней.
Но плюс пять баллов Пашке за шутку в сторону Ольги Леонидовны, а женщине с острым язычком – все десять.
– Так, давайте не будем ругаться и переходить на личности и оскорбления, мы взрослые люди, – пришлось взять все в свои руки, подошел к отцу, тот пыхтит паровозом, что-то бормочет себе под нос, а в сторону брюнетки даже не смотрит.
– Ольга Леонидовна, не стоит никому звонить, мы разберемся сами.
– Марго, и у этих людей ты работаешь? Они тебя в рабство не взяли еще? И почему на тебе грязный сарафан? Ты окучивала картошку?
– У нас нет картошки.
– А вот это зря, в вашем возрасте нужно тянуться к земле, в конце концов, она должна вас потом принять.
– Мама, что такое ты говоришь?
– Все там будем, я ничего сверхнового не сказала.
Паша заржал как конь, я спрятал улыбку в кулак, Маргарита икнула, Леонидовна приоткрыла рот, а отец раздул ноздри. Но когда из дома выбежала Софи и пес с громким лаем, все переключили свое внимание на них.
– Деда, деда приехал, я так скучала!
Малышка кинулась к отцу, пес начал скакать рядом.
– А что ты мне привез?
– А что бы ты хотела, принцесса?
– М-м-м-м… карету, как у Золушки. Красивую, золотую.
– У нас уже есть две кареты, – отец кивает на машины.
– Это не кареты, это уже тыквы, а кучер не пойми куда смотрел, когда ехал, – снова укол от брюнетки.
– Давайте все зайдем в дом и разберемся с ситуацией, вы не против? – обратился к матери Маргариты.
– Матильда Феликсовна, а вы, я так понимаю, господин Вишневский-младший, тот самый напыщенный индюк и женоненавистник?
– Правда? – обернулся на Цветкову, та вроде меня не слушала, разговаривала с толстяком и Пашей.
– Так говорила моя дочь, няня этого прекрасного создания. У вас чудесная дочка.
– Спасибо, пойдемте в дом, мы уже создали пробку. Отгоните машины дальше, припаркуйтесь, а Ольгу Леонидовну можно отпустить. Мы же больше не нуждаемся в ее услугах сегодня, а с давлением мы как-нибудь справимся сами.
Отец махнул Ольге рукой, с Софией на руках пошел в дом, Пашка выгрузил пакеты, а Сурикова неохотно, но уехала.
Вот и правильно, пусть катится, не хочу ее видеть в нашем доме, странная неприязнь к ней, причину которой я пока не могу понять.
