– Эй, Маргарита, Маргарита!
– А… что? Что случилось?
Едва открываю глаза, вижу размытый силуэт мужчины, обнаженный торс, внизу что-то яркое. Резко просыпаюсь, не могу понять, где я в комнате светло, прикрываю лицо руками.
– Пока ничего, вы спали.
– Михаил Дмитриевич?
– Он самый.
– Вы наконец вернулись?
– Вернулся я давно, но не стал вас будить.
– Я решила, что вы забыли про своего ребенка.
– Я ничего и никого не забыл.
Убираю волосы с лица, наконец смотрю на мужчину перед собой, он после душа, волосы мокрые, кожа влажная, на правом плече до локтя татуировка, не могу разглядеть, что именно, да это и неприлично – пялиться на малознакомого мужчину.
Вот уж не думала, что Вишневский такой смелый.
– Извините, что так вышло, но вы, Маргарита, реально выручили, и моя футболка вам идет, дарю.
Вот уж спасибо, какой щедрый, прям скулы сводит.
Сажусь, натягивая края футболки на бедра, как-то неловко все выходит, Михаил Дмитриевич почти голый, я не пойми в чем.
– Спасибо, не нужно, я постираю и верну.
Посмотрела на часы, почти семь утра, надо срочно домой и на работу. Анна Александровна очень строгая в плане дисциплины.
– А вы та еще злючка, я смотрю."
"– Кто? Это я злючка? Вы себя не пробовали анализировать и сделать выводы? Вы вообще оставили ребенка не пойми с кем, одного, на ночь, с незнакомой теткой. А вдруг я психически больная?
– А вы больная?
– Я – нет.
– Вот и славно.
– Вам смешно, да?
– Нисколько.
Сейчас этот напыщенный индюк выводил меня еще больше, чем вчера в приемной со своими приказами и замашками тирана.
У меня все кипело внутри от негодования, потому что так нельзя, вот нельзя так поступать с ребенком. Я сама росла без отца, но хоть с матерью, а здесь у маленькой Софи нет вообще никого, лишь собака.
Не успела я вспомнить о собаке, как пес весело начал скакать вокруг нас. Тыкать свой мокрый нос мне в руки и вилять коротким хвостиком.
– Я ухожу. Где мои вещи?
– Идите так, вам идет.
Он все-таки издевается. Ну и в пень его.
Вышла на балкон, чтоб забрать свои вещи с сушилки, надела брюки прямо там, поверх футболки пиджак, топ положила в карман.
– И не ждите меня в приемной, я экономист и работаю в экономическом отделе. Где вы?
Вышла, Михаил Дмитриевич ушел в прихожую, потом снова вернулся.
– Вы меня слышали?
– Да, вы больше не работаете в этом отделе.
– В смысле?
Меня как холодом обдало. Он что, увольняет меня, потому что я высказала свое мнение?
– В самом прямом.
