— Убирайся! — шепотом воскликнула.
— Хрен тебе! — мне башку снесло от нее, все угрозы быть убитым забыл. — Не отпущу, — обхватил тонкое запястье и потащил на себя. Хочу ее!
— Ма-ма! — громко заплакала девочка на ее кровати. Я ошеломленно разжал пальцы. Сердце так сжалось, что дышать трудно. Ярина бросилась к дочери, подхватила на руки и начала качать, приговаривая:
— Я здесь, маленькая… Не плачь, крошка…
Моя жена с ребенком на руках, прекрасная, как Мадонна, и нежная, как сама любовь. Мне стало горько, тошно, обидно.
Я мечтал об этом. Когда-то мечтал."
"— Сука, — не сдержался, стукнул кулаком в стену, — она могла быть нашей!
Я бежал из дома как черт от ладана. Меня гнали женщина с колдовскими глазами и маленькая девочка на ее руках. Моя мечта. Мое проклятье. Моя боль. Моя л…
Джип рванул с места сразу под сотню. Я знал, куда поеду. Мне нужно проверить, насколько сильно ее яд уже проник в меня. Может ли мое тело сопротивляться этой черной магии?
— Привет, — Сандра, новая любовница из одного эвент-агенства, обняла меня за шею, — я не ждала тебя сегодня.
— Я тоже не ждал, — вошел, развернул ее и, намотав волосы на кулак, толкнул на спинку кресла. Сорочку задрал, рванул трусы, по белым ягодицам пару раз шлепнул, чтобы задорно порозовели.
— Ты всегда такой нетерпеливый… — раздвинула ноги и прогнулась. — Возьми меня, Святик, — терлась о мою руку, а я застыл. Смотрел на текущую самку передо мной, и ничего не щелкало. Я взвесил в руках пах — член спал мертвым сном.
Я отошел, взлохматил волосы и упал на диван.
Вот же ведьма! Приворожила меня, что ли? Когда жили вместе, меня в принципе другие женщины не интересовали, я весь в Ярине был. Но даже когда разыгрывал перед ней спектакль и зажигал со Снежаной и Анжеликой: зажимал, трогал везде, возбудиться пытался… Ничего не чувствовал. Когда Ярина в пределах досягаемости, мое тело реагировало только на нее. Это абсолютно необъяснимо, но факт.
— Что-то не так? — Сандра (по паспорту Александра, но это не так модно) поползла ко мне на коленях, застыла в позе подчинения, соблазняя круглой задницей.
— Твоя рабыня сделает тебе хорошо, — раздвинула мне колени и потянулась к ремню. Да, все, кто был у меня после жены — рабыни. Я брал их жестко, на грани, не проявляя ни капли нежности или ласки. Грубо, по-животному, всегда сзади, чтобы не видеть чужих лиц и не целовать не ЕЕ губы. Жену я готов был вылизывать везде, ноги целовать, поклоняться… Больше никого и никогда. Ярина предательница, но она моя.
