В аэропорту я купила новую сим-карту: рвать так рвать, заново жить, так заново.
— Это фермер Вовка, что ли?
Фермер Вовка?! Моего деда кто-то посмел назвать настолько фамильярно?! Одно о Владимире Савицком я помнила прекрасно: характер!
— Да, полагаю, это он, — не скрывала удивления.
— Улицу Надежную найдешь: это прямо до конца, видишь, — показала вдаль, — и направо. Там дом. Он вот натурально терем, — рассказывала мне. — Вот там и дед живет. Ферма у него. Молоко хорошее, яйца, мясо, но норов! — покачала головой.
— Свет такого вредного старика не видел!
— Спасибо, — поблагодарила, совсем не ободренная представленным реноме. Я прошла дорогой, которую мне подсказали, и остановилась у красивого большого терема. Деревянный, но добротный. Как и высокий забор, за которым ничего не разглядеть.
Ни звонка, ни домофона. Я постояла, переминаясь с ноги на ногу. Начало холодать, подмораживать. Я постучала в окно, и тут же лаем отозвалась собака. Через пару минут передо мной стоял мужчина в теплой куртке и шапке.
Высокий, крепкий, глаза светлые, но растительность на лице настолько обильная, что сложно определить, какого мужчина возраста.
— Вы кто? — окинул меня колючим взглядом.
— Здравствуйте, я… — что ему скажет мое имя? — Мне нужно увидеть Владимира Савицкого. Это мой дедушка.
— Ваш дедушка? — усмехнулся скептически. — Не думал, что к нему применимо звание «дедушка». Ну заходите, — распахнул шире дверь, — внучка.
Я пошла за ним, оглядываясь и осматриваясь: заметила загон с парой лошадей, вдали много хозяйственных построек, люди работали.
Кто-то снег убирал, кто-то солому разгружал.
— Баб Маша, — мы вошли в дом. Очень колоритный, а внутри так сладко пахло выпечкой! Рот наполнился слюной. Я даже не помнила, когда ела в последний раз, — это внучка Владимира Анатольевича.
— Ярина Нагор… Савицкая. Ярина Савицкая, — представилась я.
— Внучка, говоришь, — женщина лет шестидесяти пяти осмотрела меня. — Голодная?
Как она догадалась?!
— Если честно, да.
— Ну, садись, — отодвинула мне стул за большим столом.
— Сейчас чаю с пирожками выпьем, а дед твой все равно отдыхает пока. Если его разбудить… — выразительно покачала головой. — У него колени болеть стали чаще, настроение прескверное.
— Я пошел, — мужчина, приведший меня, собрался уходить.
— Захар, может, и ты с нами посидишь? Гостья у нас.
— Меня работа ждет, — и ушел. Бабушка Маша только рукой махнула:
— Бобыль. Не обращай внимания.
Меня накормили и хорошо приняли.
