"
"— По-разному… Ярина, знай, мне все равно… Ты девочку родила, я видела снимки в газетах. Красивая… Ты такой же была, — на мгновение в ее глазах появилось то, что делало нас матерью и дочерью. — Как ее зовут?
— Ульяна. Она замечательная.
— Это хорошо, — мама отвела взгляд. — Ярина, не думай, что я не вспоминала тебя. Сначала боялась выдать, куда ты уехала, но папа быстро понял, и что мы тебе помогли тоже. Потом ему поставили диагноз, и сразу четвертая стадия, — вздохнула.
— Как он?
— Плохо. Врачи не делают прогнозов, потому что твой отец не желает их слышать.
Он думает только о том, кто останется у руля, когда его не станет. Чтобы это были Савицкие.
Ясно. Ничего не поменялось в его сознании, даже болезнь не изменила отношение к жизни и людям. Я уже поняла, что мир, в котором жила, намного жестче, чем мне когда-то казалось: в нем играли по чуждым мне законам силы, но я лично увидела, что даже очень властный и жесткий человек способен на раскаяние и принятие, на толику нежности и искреннюю заботу.
Возможно, Святослав догадался или уже сделал тест, но я уверена, что первые шаги навстречу моей дочери он преодолел без каких либо догадок.
— Ну а ты как? Как вы живете с Нагорным? — мама выдернула вопросом из мыслей.
— Нормально. Как все, — повторила сказанную мне еще в детстве фразу.
— А почему он решил вернуть тебя через два года?
Мне показалось, что это не просто любопытство: она хотела узнать причину. Неужели просочилась информация про завещание?
— Любовь… — пожала плечами.
От меня никто не узнает про этот документ. Я даже деду не сказала.
— Нагорные не умеют любить, — резюмировала мать.
— Знаешь, — посмотрела на нее внимательно, — ты уверена, что только Нагорные не умеют любить?
Мама не ответила, затем попросила минутку и скрылась в коридоре, ведущем в уборную. Официант как раз принес чай с мятой — я только взяла изящную чашечку, когда на место матери опустился Артур.
— Чего тебе? — я даже не пыталась быть вежливой.
— Хотел поговорить откровенно, но теперь это не так просто.
Да, мой муж дал понять, что еще одна встреча, и от Самойлова могло ничего не остаться. Взгляд случайно зацепился за левое ухо: раньше в нем была серьга с бриллиантом, а сейчас не было мочки.
— Что это? — кивнула на находку, хмурясь.
— Беспокоишься?
— Нет. Просто любопытство.
— Неважно. Это мои личные разборки, — подмигнул даже. — Ярина, ты любишь Нагорного?
Вопрос заставил меня нервно икнуть и ухватиться за чашку с чаем, пряча эмоции.
