Димы Швецова.
Первой была мысль оттолкнуть. Оставить себе крохотный шанс на спасение. На возможность существовать и дальше по установленным не мною правилам. Но… Чем больше времени проходило, чем крепче вжимал меня в себя Дима, тем меньше здравых рассуждений оставалось в моей голове. А потом они и вовсе исчезли, заместившись потребностью отдавать и обладать.
— Дима… — простонала, когда Швецов оторвался от моих губ и, приспустив бретельки платья, стал покрывать жаркими поцелуями чувствительную кожу.
— Идём, — хрипло велел он и безошибочно повёл меня за собой в мою комнату.
Я же шагала за ним на неслушающихся ногах, и испытывала такое предвкушение, щедро замешанное на безумной страсти, что у меня кружилась голова.
Едва Швецов закрыл за нами дверь, как вновь набросился на меня. В его движениях не было места медлительность. Он просто брал то, что я готова была ему давать.
Моё платье улетело куда-то в угол комнаты, прозрачная преграда белья лишь чудом уцелела, когда Дима стащил с меня бюстгальтер, а его рот тут же сомкнулся на розовом соске, превратившемся в твёрдый камешек.
Я охнула и откинула голову назад. Простонала, стоило только Диме чуть прикусить напряжённую плоть, положила ладонь на его затылок и прижала к себе теснее.
Швецов уже расстёгивал ремень на своих джинсах, и когда высвободил член, я закусила нижнюю губу. Должна была протестовать, не дать возможности взять меня, потому что моя невинность была слишком большой наградой для того, кто её совсем не заслужил. Но если уж так посудить — кому я должна была подарить девственность? Ненавистному Карташову? А именно такой сценарий предполагался для моей жизни — свадьба с Кириллом и первая, во всех смыслах, брачная ночь с ним же.
— Подожди, — шепнула, стоило Диме расправиться с моими трусиками и попытаться приподнять меня, чтобы усадить на себя. — Я хочу быть сверху.
В глазах Швецова разгорелся огонь. Мне было плевать сейчас, что Дима женат. Плевать на обещания Карташову не спать ни с кем. Я жаждала только одного мужчину, и он сейчас был рядом.
Мы оказались на постели. Швецов стащил футболку через голову, избавился от остатков одежды и, устроившись удобнее, привлёк меня к себе.
Я сидела на Диме, расставив ноги по обеим сторонам от его тела. Подрагивающий закаменевший член едва касался моего влажного лона. Мне казалось, что я истекаю вожделением. Я нуждалась в том, чтобы Швецов был во мне, и сейчас было неважно, что я почти ничего не умею. По крайней мере, в том, что касалось обычного секса.
