После этого поднялся наверх, прошёл в свою комнату и шагнул в душ.
Затем была проверка почтовой шкатулки, и тут настроение всё же улучшилось…
Письмо от Дэррека с Виром, причём без конспиративных затираний магии. Братья признавали, что я выиграл в нашей небольшой битве, но поздравляли не с победой, а с «попаданием в сети». Словно невзначай спрашивали «кто же она»?
Тут, по идее, следовало загрустить, ведь «она» – это «он», а моя «победа»… скажем так, знай я чем всё обернётся, я бы в драку не ввязывался! Но грусти не было, только проклятое необъяснимое беспокойство.
Оно нарастало, затмевая всё.
Я заставил себя лечь в кровать, но через несколько минут не выдержал. Поднялся, оделся и отправился к Харринтеру – просто посмотреть, как он там. Узнать, чем занимается."
"Коридор. Дверь комнаты, отведённой кадету. Моя рука, которая тянется к этой самой двери, и… что-то внезапно кольнуло. Я перешёл на магическое зрение и с недоумением обнаружил на двери защиту. Простенькую, скорее оповещающую, и ставили её с этой, с наружной стороны.
Ещё секунда недоумения, и рядом прозвучало:
– Кхе-кхе.
Обернувшись, я увидел Форгина.
– Не понял. Это твоё? – кивок на дверь и толстяк натянуто улыбнулся.
– Ну да.
Стоп. Что за ерунда? Для чего?
Я уставился вопросительно, но вместо объяснений услышал:
– Милорд Рагар, поздно уже, почти полночь. Шли бы вы спать. Завтра ведь новые испытания устраивать, а для этого нужны силы.
Я промолчал.
Молчание было выразительным. Таким, что любому идиоту ясно, но Форгин предпочёл мой посыл проигнорировать.
– Нежный наверняка уже спит. Вот и вы спите, – вздохнул толстяк. И добавил совсем уж самоубийственное: – Имейте совесть, ваше высочество. Он молоденький совсем, неопытный, а тут… вы.
Как Форгину удалось выжить после таких слов? Нет, не знаю. У меня даже когти выросли! Но что-то сдержало желание убивать…
Более того, я проглотил замечание. Развернулся и вернулся в свою комнату. Там упал на кровать и не сомкнул глаз до самого утра. Не мог. Просто не мог.
И сам не знал почему.
Глава 26
Алиса
Сказать, что было больно – не сказать ничего. Мерзкий ритуал, мерзкое состояние. Меня било и корёжило, пронзало бесконечными судорогами и скручивало как резиновую игрушку. Но самое отвратительное – ни пошевелиться, ни крикнуть я не могла.
Лежала обездвиженная в этой «колыбели» и молчаливо проклинала всё, что связано с магией.
