Просто полноценные сведения о машине он не получит никогда.
Троица общалась, стоящего в дверном проёме директора не замечали, и Урам начал вращать ручку. Во мне сразу забурлило раздражение – Урам красуется? И перед кем?
Вторая причина для злости: Нежный не мог прийти сюда самостоятельно, лаборатория защищена целым пластом отводящих внимание заклинаний. То есть его привели, кто-то из этих двоих.
И вот вопрос – какого линялого хвоста Виржас и Урам разгуливают по школе с Нежным? Им заняться больше нечем? Работы мало? Так я и добавить могу!
Могу вообще услать на один из полигонов, чтоб «развлекали» наших дебютантов.
Заодно вспомнят о суровых условиях военной жизни. А то пригрелись тут, под моим крылом.
Раздражение быстро превратилось в злость, и я не выдержал, покашлял.
Все вздрогнули, а Урам дёрнул за рукоятку слишком резко, и… Впрочем, нет. Я не взбесился. То есть внешне – да, но в действительности никакой бури. Именно сейчас мне было плевать, хоть всю машину расколоти.
Но я-таки сказал, что «думаю» и спросил, какого демона тут делает «Неш-ш-шный».
И тут новая причина для бешенства: Нежный обернулся, и в его глазах отразилась этакая наивная невинность. Словно он – нежная фиалка, а я – монстр.
В общем, достал.
Я всё-таки сорвался на Харринтера, выставил его из лаборатории.
Кадет подчинился. Только в попытке покинуть место событий, задел меня плечом. Миг, и я снова поймал разряд силы, прошивающий тело - как тогда в казарме, только выразительнее раз в двести.
Даже в глазах потемнело, и сердце застучало так, что захотелось вызвать лекаря.
Когда первая волна схлынула, я опять нарычал на малька, а едва тот скрылся, задумался – что за ерунда?
Будь Харринтер девушкой, я бы… даже не заметил, наверное. Уж чего, а вопросов точно бы не возникло, ведь между мужчиной и женщиной возможна любая ерунда.
А между мужчинами силовых разрядов точно не бывает. Вообще представить такую ситуацию не могу. Разве что отец встретил потерянного много лет назад сына, но у меня нет бастардов, это однозначно.
Что тогда? Почему?
Выждав немного, я поднялся за Харринтером в читальную комнату и уставился на малька внимательным, прошивающим взглядом. Никакого сексуального влечения, хвала Небесам, не почувствовал. Следовательно, тут что-то ещё.
Я смотрел, смотрел… и отчаянно боролся с желанием немножко придушить Нежного, чтобы вытряхнуть из него правду. Только чутьё шептало – бесполезно, не расколется. Харринтер может и тщедушный, но кремень.
