Лерой уехал. Пойми, девочка, ты здесь не ко двору. Если любишь, отпусти. Так вы оба станете счастливыми.
— То есть пока у меня был дар, я была ко двору, а сейчас резко перестала?
— Забудь о своем даре, — резко изменился в лице герцог. Из-под маски благообразного великодушного человека, которым он представал перед другими, проглянул хищник. — Ты отдала его добровольно, насильно заставить отдать дар невозможно. И учти, будешь болтать налево и направо — тебя ждут неприятности.
Когда-то, когда еще наше королевство вело войны, маги нашли способ передачи дара от одних магов другим.
Сделано это было во имя благих целей и как раз для таких случаев, когда дар в одном случае бесполезен. Как, например, в моем. Женщины, старики, нездоровые и душевнобольные люди не могли использовать активный сильный дар на благо общества. А передав его воинам-защитникам, делали благое дело для спасения королевства.
Но потом, как водится, появились злоупотребления этой возможностью. Дар стал разменной монетой. Его забирали насильно, с помощью угроз, шантажа и выкупов.
И когда ситуация взорвалась как нарыв на больном теле, был введен запрет на передачу магии.
Благодаря той же магии это стало возможным только на добровольном начале при искреннем желании владельца дара. Государство со своей стороны еще обезопасило этот ритуал, как поведал профессор Бэконатти.
Процедура с юридической стороны была долгой и непростой. Желающие получить и отдать дар подавали заявление в специальную магическую комиссию, где его рассматривали несколько независимых магов, встречались с подателями заявления, проводили кучу собеседований и потом выносили решение.
Герцог не хотел идти по официальному пути — это значило во всеуслышание заявить о том, что его сын не унаследовал дара предков. Он, наоборот, хотел скрыть сие недоразумение как постыдный факт.
Но клятву молчать я дала еще при передаче дара, так что его угроза была лишней. Да и не тот я человек, чтобы сдавать назад при уже принятом решении. Это моя ошибка, мой опыт.
Глава 28
ТАЙНЫ ИММЫ ЛИММАНН — 2
Лероя я увидела только через два года.
Я не помню, как жила первый год. Он словно слился в моей памяти в один долгий мучительный день. День неприкаянности, когда не понимаешь, куда идти, что делать и ради чего. Вот вроде бы ты молода, самостоятельна, у тебя вся жизнь впереди, и ты сама можешь ее строить. Но еще совсем недавно у меня была другая жизнь, в которой был смысл и цели. Которые крутились вокруг Лероя. И вот ничего нет, кроме пустоты.
