— То есть он взял вас как игрушку своему сыну? — изумился граф.
Хуже. Но вам, граф, этого знать незачем.
— Мы были друзьями с Лероем, — пожала я плечами, показывая, что не хочу больше говорить на эту тему.
Но ведь граф такой непрошибаемый. И я решила сразу расставить точки над «и».
— Граф, впредь я бы не хотела поднимать тему герцогов. Не знаю почему вы так прицепились к этой странице моего прошлого, но для меня она перевернута и закрыта. Я больше не хочу к ней возвращаться.
— Хорошо, Имма, простите, больше не буду.
Вы правы, это не мое дело.
— И также мне кажется, что благодаря этому вы считаете меня равной себе. Но это не так. И я хотела бы, чтобы между нами оставалась определенная дистанция как у работодателя и наемного работника. Так будет лучше для всех.
Граф с интересом посверлил меня взглядом своих невозможно синих глаз. Глаз редкого цвета, который придавал взгляду пронзительность и остроту.
— Я вас понял, Имма. Но как работодатель я буду вести себя, как посчитаю нужным.
Есть еще что-то?
Я недовольно передернула плечами:
— Есть. Вы хотели уехать. И, наверное, соберетесь, как только Мири вернется домой. Я бы попросила вас немного отложить поездку, хоть и понимаю, как для вас это важно.
— До какого момента?
Почему мне все время даже за простыми словами и вопросами графа чудится какой-то подвох и двойной смысл? Может, из-за насмешливого взгляда, которым он одаривает при своих словах? Или мне просто чудится?
— До момента, когда я найду с девочками общий язык, — твердо сказала я.
Граф тихо рассмеялся:
— Вы думаете, такой момент настанет? Имма, я бы первый был на седьмом небе от счастья, но не хочу, чтобы вы испытывали иллюзии. Девочки не примут никого. Общий язык вы найдете если только с Пэм, и то я не сильно бы рассчитывал на ее откровенность. Она самая спокойная, и внешне может показаться, что она подчиняется и идет навстречу, но при этом никто не в состоянии угадать, какие мысли витают в ее головке. Завоевать доверие Эллионарии вы можете, вы уже доказали.
Но опять же, это настолько временное явление, как и сама Элли — непостоянная и неуловимая, как вода в бурной реке. Сейчас она вас любит, через полчаса ненавидит, и так десять раз на дню. Про Камиллу вы, думаю, уже все поняли сегодня. Так что единственное, чего я жду от вас, — это понравиться девочкам настолько, насколько возможно в вашем случае: то есть чтобы они терпели ваше присутствие и чтобы младшие хоть немного вас слушались.
