Пока мы, ошеломленные этой новостью, приходили в себя, профессор посмеивался, довольный произведенным эффектом.
— Но вообще-то это тайна, — предупредил он. — Не хочу, чтобы в академии меня воспринимали несерьезно.
— Мы сохраним вашу тайну, — пообещали мы с графом.
— Верю, верю, — отмахнулся он. — Но как хорошо, что я могу наконец-то с кем-то обсудить мои пьесы, кроме руководителей театров. Они такие зануды, — пожаловался тот, кого я считала до этого момента самым главным занудой в мире. — Ничего не понимают в искусстве.
Примитивны, как ослы. Режут все самое лучшее. Вот послушайте, что было в оригинале…
Тут профессор осекся, видимо вспомнив, что мы тут собрались не за этим.
— Однако давайте обсудим это после. Мы остановились на вашем сыщике, Кастильи. Знаете, наверное, вы правы, он не похож на того, кто поступится своими принципами ради денег. Такие как он не гонятся за их количеством и ценят деньги лишь за то, что те позволяют оплатить их потребности. А потребностей у этих людей не так много, лишь самые необходимые.
Но зато такие люди подвержены высоким идеалам до фанатизма. В это число входит и любовь. Если такой солдафон влюбится в кого-нибудь, он положит свою жизнь к ногам своей избранной и даже пойдет на преступление.
Мы с графом внимательно слушали Бэконатти, неожиданно оказавшегося и профессором душ.
— Ваша жена, из того, что я слышал о ней, похоже, обладала даром обаяния. Иначе невозможно объяснить, как эта извращенная дамочка могла вызывать восхищение своими пороками и низменными поступками, тогда как другой за такое же был бы заклеймен позором и осуждением.
Я бросила исподлобья взгляд на графа. Возмутит ли его сказанное? Да, ему не понравились слова и тон профессора, но он сдержался. Только желваки заходили на скулах.
— Поэтому я не стал бы всецело доверять Кастильи. Нет, отстранять его от расследования не стоит, в любом случае информация, которую он соберет, будет полезна. Но я постараюсь проверять ее по своим каналам. Но мне сейчас стоит съездить в Рамбутан — я не стал говорить при Кастильи, но на кольце я отчетливо вижу древнерамбутанские пиктограммы, относящиеся к эпохе Темного Воссоединения Шамхаана и Сазишаха.
Вы позволите, мэлл Имма, мне срисовать надпись?
После того как я кивнула и протянула кольцо профессору, он сказал:
— Так что все дороги ведут в Рамбутан, чутье мне подсказывает, что именно там надо искать истоки этой истории.
После ужина в комнате меня ждал сюрприз.
