Так еще и, если заявление напишу, получится, что я ее, бедняжку, преследую и порчу ей жизнь. Она опять запоет песню про бедную-несчастную, оставшуюся по моей вине без крова и работы, а она одна сто ртов кормит. Мне это надо? — задала я риторический вопрос.
Тетушка Амарэтта выпрямила спину, сложила на груди руки и укоризненно покачала головой:
— Зло должно быть наказано, Имма, а воровство — это зло. Рози не ребенок, который стащил спелое яблоко из чужого сада. Она украла и продала. Украла у тебя, украла у детей.
Такое нельзя прощать.
— Возможно, она уже пожалела о своем поступке…
— Нежная моя курочка, — перебила меня тетушка Амарэтта, — воровство — всегда воровство, независимо от того, пожалела она или нет. Я сегодня же откажу ей от дома.
— Вы выгоните Рози? Но если узнают о случившемся, ее не пустят ни в один постоялый двор!
— Разумеется. Кто же согласится испортить репутацию своему заведению? Мне тоже жаль бедную Рози, глупая курочка пошла по кривой дорожке. Немного строгого воспитания ей не повредит, поверь мне.
— Боюсь, если она попадет к стражам, воспитание будет слишком строгое, — заметила я.
— Имма, цыпленочек, ты знаешь, что такое порядок? — спросила тетушка Амарэтта. И продолжила: — Порядок — это когда каждый делает то, что должен. Я должна заботиться о чистоте дома и удобстве для моих курочек, ты — о детях графа, Розамунда — работать и не нарушать законов. Если Рози нарушила закон, она будет наказана, это и есть порядок.
— Когда-то мы дружили, — вздохнула я.
— Ты дружила, — поправила тетушка Амарэтта.
— Она — нет. Иди, моя курочка сладкая, сделай то, что должна.
Все правильно, но как же тяжело сделать такой шаг! Обратного пути уже не будет. По сути, я выношу приговор Розамунде уже сейчас.
Я медленно плелась к участку. Тетушка Амарэтта права, никто не имеет права нарушать закон.
Рози догнала меня почти у двери:
— Имма! Имма, выслушай меня, умоляю! — Она молитвенно сложила руки на груди.
Растрепанная, с лицом, покрытым красными пятнами, в выбившейся из-под пояса блузке, Розамунда выглядела ужасно.
— Пожалуйста, дай мне сказать! Я виновата, но выслушай меня! — уговаривала Рози, пытаясь оттеснить меня от входа в участок.
— Говори, — тяжело вздохнула я и пошла в сторону чахлого сквера, чтобы присесть на лавочку.
На нас обращали внимание прохожие, и мне не хотелось в очередной раз стать объектом пересудов.
— Я не хотела продавать подарок Памеле, честно. Я тогда не передала его, потому что забыла дома.
