Поставив то и другое на стол, она тут же ретировалась.
Мартин закатал одеяло, освободив пострадавший участок ноги, и начал аккуратно ощупывать рану. Девушка пошевелилась и сдавленно простонала.
— Юэн… — промычала она, не открывая глаз.
Жители Карлайла удивленно посмотрели на чужака.
— Ты ее знаешь? — спросила Марла.
— Первый раз вижу, — отозвался тот. — А вот она меня как будто знает.
— Может, вы встречались, когда она была маленькой девочкой? — предположил Мартин.
— Может быть. Хотя я бы ее запомнил, — ответил Юэн, не очень веря сам себе.
— Тогда что за черт? Откуда она знает, как тебя зовут? — спросила Марла.
Мартин молча смотрел на Юэна, но в его ясных серых глазах отражался тот же вопрос. Чужак беспомощно пожал плечами:
— Понятия не имею.
— Кажется, не так глубоко, как я думал. Да и артерия не задета. Совсем рядом прошло, — сказал Мартин, снова склонившись над раной.
— Повезло девчонке, — хмыкнула Марла и, поразмыслив, добавила: — Очень повезло."
"Мартин открыл зеленую коробку и достал оттуда перевязочный пакет, иглу с толстой нитью и сложенный кусок белой материи, от которой исходил странный запах, почему-то напомнивший Юэну о детстве, хотя причину этого он понять никак не мог.
Старик ловко вытащил железку из поврежденной ноги и обработал рану спиртом из бутылки. Девушка дернулась и взвизгнула, ненадолго распахнула глаза, но тут же снова потеряла сознание. Еще раз внимательно осмотрев рану и не найдя осколков, Мартин кивнул и начал зашивать края.
В этом он, очевидно, был большой мастер: не успел Юэн опомниться, как старик уже перекусил нить, потом развернул кусок белой ткани и извлек на свет стеклянную баночку. Он распечатал ее, и странный резкий запах усилился.
— Что это? — спросил Юэн.
— Гвоздичное масло, — ответил врач.
Юэну это ни о чем не говорило.
— Давно, еще в пору цивилизации, его применяли дантисты. Здорово помогает от нагноения, — объяснил старик.
— Запах как будто из детства, — задумчиво произнес Юэн.
— Ну правильно, — улыбнулся Мартин. — Красное вино, сахар, гвоздика, еще кое-какие специи — и вот тебе глинтвейн на Рождество.
Юэн не мог сказать наверняка, что он помнил именно это, но что-то в его душе зашевелилось.
— Мы нашли кучу этого добра. До войны его расходовали мало, а хранится оно долго, — объяснял Мартин, щедро нанося масло на зашитую рану. — Если повезет, заражения не будет, и она выйдет отсюда на двух ногах, — добавил он и ослабил жгут.
