— Надо изобразить радость, ведь они едут туда, где тепло и уютно. Так солдаты ничего не заподозрят.
— И что теперь? — спросила Кейтлин, когда поезд тронулся.
— Теперь надо придумать, как вытащить твоего друга из камеры.
— Кажется, я уже придумала, — заявила девушка и пересказала Питеру загадочные слова, сказанные на прощание полковником.
* * *Элис довезла Гвен и Майкла до Юстона. Дети всю дорогу сидели тихо: даже путь к свободе по этим темным туннелям навевал мрачные мысли.
Сойдя с поезда, женщина показала поддельные документы на кордоне и без проблем миновала его.
Конечно, здесь контроль был усиленным, как на Сент-Панкрасе и Кинге-Кроссе, поскольку в Юстоне пересекались несколько линий, но документы были сработаны на совесть и почти не отличались от настоящих.
Сойдя с платформы, она встретила в служебном аппендиксе, забитом всякой рухлядью, связного с двумя другими детьми, которых должна была отвезти обратно в Сент-Панкрас. По возрасту, комплекции и цвету волос они были похожи на Гвен и Майкла — Элис надеялась, что на обратном пути никто не заметит подмены.
На любезности времени не было, к тому же женщина не хотела, чтобы дети слишком близко знакомились друг с другом, поэтому обмен произошел быстро и почти без слов.
За передвижениями рабов в Подземке следили: если бы она вернулась на свою станцию одна, к ней непременно возникли бы вопросы. На удачу, нашлись двое ребят, чьи родители работали в Сент-Панкрасе и были рады возможности переправить их к себе.
Об операции было договорено по старинной телеграфной линии, обнаруженной рабами в древних туннелях под перегонами метро. Элис возвращалась довольная: ее радовала мысль о том, что Гвен и Майкл через сеть подполья доберутся на свободу, к цыганам.
Улыбаясь, она села на поезд, собирающийся обратно в Сент-Панкрас.
Но тут все пошло наперекосяк.
В последний момент на подножку вскочили патрульные.
— Проверка документов!
Дети прижались к ней плотнее.
— Ваши дети, мэм?
Элис закивала.
— Не узнаю вас на фотографии, мэм, — офицер внимательно вглядывался в выцветший снимок на бумагах. — Снимите головной убор, мэм.
— Я… Это мои дети… — залепетала Элис.
— Головной убор, мэм! — повторил офицер, теряя терпение. — Или мы ссадим вас с поезда до выяснения.
— Я ведь ничего не делала, — зачем-то сказала Элис.
— Живо сняла косынку, сука! — истошно завопил офицер и сорвал головной платок с дрожащей женщины.
Поезд прогудел и двинулся с места.
