Женщина на лестнице повернулась к тому, кто нарушил обряд, заметила автомат в руках Юэна, но не проявила ни тени беспокойства.
— Просители, вы готовы совершить дар мирской вместо дара жизни в лоно жизни? — торжественно спросила она. — Что вы можете предложить взамен великого дара Матери Земле?
— Это же вымогательство! — возмущенно прошептал Юэн.
— Ну да, — прошептал ему в ответ мужчина из замка.
— Сволочи!
— Ну да, — повторил мужчина и громко обратился к женщине: — Какой дар вы от нас примете?
Женщина сделала вид, будто погрузилась в раздумья, затем жестом подозвала к себе старших жрецов, и все пятеро притворились, что решают этот трудный вопрос сообща.
Потом жрецы вернулись к своим жертвам, и первым заговорил тот, что стоял рядом с Цурой.
— Мы примем в дар спирт, чтобы промывать наши раны, — нараспев произнес он и замолчал, выжидающе глядя на группу цыган.
Один из них выступил вперед и сказал:
— Ладно, дадим.
Жрец махнул рукой, разрешая цыганам забрать Цуру, которая уже начала синеть.
Пока ее развязывали, кутали в плащ и уводили от алтаря, у людей из замка потребовали в обмен на двух пленниц угольные фильтры для воды и несколько живых куриц, на что те, скрепя сердце, согласились и тут же были подпущены к алтарям.
Наблюдая за тем, как отпускают пленниц, толпа недовольно роптала. Кое-кто из зрителей в сердцах разворачивался и направлялся домой, на развалины, где было хоть немного теплее, чем на площади. Последней оставалась Кейтлин, которую трясло крупной дрожью на холодном камне, и Юэна охватило отчаяние: ему нечего было предложить этим фанатикам.
По-прежнему держа автомат, он шагнул вперед и обратился к друиду, стоящему у алтаря:
— Какой дар вы примете от меня?
Друид уже открыл было рот, но женщина на лестнице перебила его, глядя на автомат в руках Юэна, и коварная улыбка заиграла на ее губах.
— Тот, кто пришел с войной, лишен права говорить с рощей. Ты пронес оружие в это священное место, — сказала она с нескрываемой радостью и повернулась к толпе: — Этот человек принес с собой насилие и раздор!
Толпа загудела от негодования и восторга, предвкушая скорую расправу над жертвой.
— Мы не примем от него даров. Но его женщина принесет дар жизни в лоно жизни и только так искупит его грехи.
Гул толпы перешел в песнопение:
— Авен!
— Авен!
— Авен!
Женщина повернулась к жрецам и дала им знак начинать обряд.
