— Почему ты с этими людьми? — неожиданно спросила она девчонку. — Не вписываешься ты в их компанию.
— Ты так уверена? — выгнула бровь девчонка.
— Тебя тоже похитили?
— Нет, завербовали, — девчонка дернула плечами. — Я была одна, подыхала от голода и украла немного еды. Мне повезло: меня поймал часовой, а не тот, кого я обокрала, поэтому мне предоставили выбор.
— И ты пошла угонять людей, лишь бы не наказали? — спросила Гвен.
Девчонка покачала головой:
— Все было немного не так. Мне сказали, что я должна отработать свой долг.
— А когда ты его отработаешь, что тогда? Куда подашься? — с неожиданным интересом спросила Гвен. Девчонка вдруг начала нравиться ей: оказывается, она в этой каше тоже не по своей воле…
— Я уже отработала, — улыбнулась та.
— И осталась? — ледяным тоном уточнила Гвен. — Что, нравится?
Девчонка только усмехнулась:
— Знаешь… Не я, так кто-то другой. Возможно, кто-то более злой.
И вдруг Гвен вспомнила, как тянул ее от грузовика своей перепачканной в дизеле лапищей охранник, как мерзко маслились его глаза.
Возможно, кто-то гораздо более злой. Она кивнула и отвела взгляд от темноволосой девчонки. Какого черта. Каждый выживает, как может. Вот бы и ей знать, как протянуть еще недельку-другую, как спасти мать и прокормить Майкла.
— Ты нам поможешь сбежать? — тихо спросила Гвен.
Девчонка только ухмыльнулась.
— И куда же вы пойдете?
— Домой.
— А дорогу ты знаешь? Приходилось топать десятки миль по замерзшему снегу на глазах у всяких адских тварей, которые так и ждут, когда ты оступишься?
Гвен опустила голову и вздохнула:
— Нет.
Но я не хочу, чтобы мой брат вырос таким, как эти люди.
Ее голос дрожал от слез. Темноволосая посмотрела на Майкла. Во сне он казался еще бледнее. Рот его был слегка приоткрыт, и от дыхания в воздухе клубился пар.
— Будет чертовски здорово, если он вообще вырастет, — вздохнула она.
Гвен вспыхнула, сжала кулаки, но потом взяла себя в руки.
— Помоги нам сбежать, — упрямо повторила она.
— Не могу. Я не могу, — твердо ответила девчонка.
— А если бы могла? Помогла бы?
Темноволосая молчала. На ее лице, почти детском, было не различить ни одной эмоции.
Гвен была уже достаточно взрослой, чтобы понять: с матерью что-то происходит.
Джулия часто прикладывалась к бутылке, а к отцу уже года два как потеряла всякий интерес. Когда тому приходилось отлучаться по делам, мать торопилась уложить детей и пропадала где-то ночами.
