— Очень свежий, только повисел немножко, еще лучше стал, — ответил цыган, и Юэн тут же забеспокоился насчет происхождения этого мяса. Должно быть, его лицо выдали эти мысли.
— Что ты, брат, не волнуйся, это свинина, — успокоил его Джорди. — Это гаджо все подряд готовы кушать, но не рома! Нам это зачем?
— Да, вокруг еда много, ты только ехай! — улыбаясь, сказала Лайла.
— Выходит, вы все время переезжаете? — спросила Кейтлин.
— Это самый хороший жизнь сейчас, — сказал Джорди, и Лайла согласно кивнула.
— Лучше нас никто не кушает.
— Вы исследуете пустые города и деревни? — сказал Юэн.
— Ну а как же! — начал объяснять Джорди, точно малому ребенку. — Там столько добра лежит, никому не надо! А мы возьмем — и никто не обидится.
— Здорово! — оценил Юэн. — Вы нигде не подъедаете все до конца, потому что кочуете с места на место. Отлично придумано!
— Очень давно придумано, — вставила Лайла. — Рома кочуют, сколько живут.
Джорди покивал, улыбаясь.
— Значит, вы тут все дороги знаете? — Юэн был рад возможности выяснить, куда его занесло.
— А как же! Но об этом утром, — ответил Джорди. — Твой девушка сейчас уснет.
Юэн оглянулся на Кейтлин, и та встретила его довольной и сонной улыбкой. Он снова повернулся лицом к Джорди и Лайле и неожиданно для себя сказал:
— Спасибо.
— Не за что, брат. В такую погоду как не помочь человеку! — сказал цыган.
— Вы лучше спать ложитесь, — добавила его жена. — Джорди, огонь притуши.
Она встала, подошла к кровати, опустилась на колени и достала снизу скрученный валиком матрас.
— Хотите, спите в своих мешках, хотите — под одеялом. Одеяла теплые, в теплом фургоне лежали.
— Спасибо, нам бы два одеяла, — сказал Юэн.
— Два нет, только одно лишнее.
Впрочем, Юэн был на все согласен. В конце концов, какая разница, на чем спать, если спишь в тепле и под надежной крышей? Матрас, набитый хлопком и перьями, был тугим и теплым, а пуховое одеяло, как показалось Юэну, пахло лавандой, хотя он не мог понять, где цыгане ее раздобыли.
— Только все с себя снимите, пусть одежда высохнет, — сказала Лайла и затушила лампу, стоящую у печки.
Фургон погрузился в темноту, которую нарушали только отблески пламени из закрытой печки. В них можно было разглядеть смутные очертания предметов, но не больше.
Лайла задернула занавеску, отгородив кровать от той части фургона, где устроились Юэн и Кейтлин. Юэн услышал, как супруги раздеваются и залезают под одеяло.
