Кейтлин достала из рюкзака расческу, на которой не хватало половины зубьев, и попыталась распутать волосы. Юэн долго наблюдал за ней, потом, наконец, сказал:
— Первый раз вижу тебя за этим занятием.
Девушка скривилась, вычесывая из волос комки грязи.
— Это потому что я его ненавижу!
Юэн лег и закрыл глаза. Он слышал, как Кейтлин забралась в свой мешок, и уже очень скоро ее дыхание стало размеренным и ровным, как у спящего.
А вот Юэн уснул не скоро, лежа на полу заброшенной баржи посреди замерзшей реки в сотнях миль от дома, от семьи и от жизни, которую он отвоевал у жестокого мира.
Всю свою взрослую жизнь он слышал истории о землях к югу от Шотландии: белоснежных пустынях, усеянных опасными тварями, злыми людьми, ядерными отходами и чудовищными мутантами. Его никогда сюда не тянуло, он вообще был не любитель путешествий и загадок. Век бы не путешествовал."
"Кстати о загадках: Кейтлин. Было в ней что-то не от мира сего, какая-то тайна, которую даже разгадывать не очень хотелось. Что-то подсказывало, что за этими голубыми глазами прячется гораздо больше, чем полагается для девушки ее лет.
Она многое знала, и речь тут не только о таинственных прозрениях, но и о самом обычном, бытовом знании мира — даже тут она порой клала старшего товарища на лопатки. Да, он неплохо умел сражаться, чинить оружие и выживать: в туннелях Глазго длинные ночи, а заняться там особенно нечем. Зато Кейтлин хорошо знала мир за границами Шотландии и, видимо, по личному опыту. Он так и не решился задать ей этот вопрос, но… А если она — раболовец?
Юэн вздохнул, повернулся, пытаясь устроиться поудобнее, — и вдруг обнаружил себя лицом к лицу с Кейтлин: глаза ее были открыты и смотрели прямо на него.
Мужчина сначала смутился, а потом испугался: внутренний голос шепотом поинтересовался, не читает ли она его мысли?
— Не спится? — спросила девушка. Он мотнул головой.
— Ничего, это бывает. Повернись спиной.
Юэн неуверенно отвернулся и почувствовал, как Кейтлин придвинулась к нему вплотную.
Ее рука легла на его широкое плечо. Рядом с ним девушка казалась очень хрупкой, но — странное дело! — ему стало уютнее и спокойнее. Нет, у него нет ни сил добиваться от нее признания, ни желания знать, какого черта она делала в разрушенном доме в Карлайле.
Последнее, что он успел подумать, прежде чем провалиться в сон: «Какая-то у нас странная дружба…»
* * *Красный и злой, первый луч рассвета пробудил обоих путников сразу, ворвавшись через окно.
