И честно, я не знаю, что помогло, традиционная медицина, от которой мы не отказались даже, когда сюда приехали, бабка ли эта с ее настойками, заговорами и прочем, мне если честно насрать, но около года назад он пошел на поправку. Сейчас вон, как и не было всего этого. А потом я совершенно случайно тебя в свадебном салоне увидел, не поверишь, мимо проходил и через стекло увидел. Ну а дальше по накатанной, следил, ждал, узнавал подробности твоей жизни, бывшая твоя, кстати, разговорчивая бабенка, все мне про тебя выложила, как на духу.
Обиженные бабы, они такие.
— Я все равно тебе не верю.
— Не верь. Но факт остается фактом, я мог убить твою жену и заставить тебя на это смотреть, мог убить Феликса, признаться, я не до конца был уверен в его невиновности, но, видимо, он оказался таким же тупым куском идиота, как я.
— Что тебе нужно от меня, Макс, чего ты хочешь?"
"— Я хочу, чтобы ты помог мне вернуть свою личность, свое имя, свою жизнь. В конце концов, ты принимал в ее разрушении непосредственное участие.
37
КАИН
В комнате повисла тишина. Такой напор звенящей паузы заставил меня стухнуть. В голове проскальзывали разумные доводы, неразумные мысли, стоп-кадрами мелькали события прошлого. Все сливалось и сливалось в одну кучу, от чего хотелось выть и рвать волосы на голове. Даже если принять все сказанное Максом за чистую монету, даже если на секунду поверить, что это все не злой умысел и попытка что-то заполучить, оставалось столько вопросов, и, отвечая на каждый из них, последние множились бесконечной вереницей.
— Ты думаешь, я стану тебе помогать? Не разобравшись во всем самостоятельно? — Макс заржал как конь. Затем в неверии глянул на меня.
— Как ты решил разбираться, друг? Спустя столько лет все бессмысленно, я пытался. Ох, как я пытался найти хоть что-то, однако воз и ныне там, — это сказано насмешливо, глумливо. Действительно, какой я друг? Никакой? Если все правда, я дерьмо на лопате, а не друг. И вот как потом выбраться из еще одного замкнутого круга, где вся боль оказалась далеко не напрасной, что не зря я себя винил.
И как разбираться? Если предатель сидел на моем месте. Если у него было столько времени все скрыть. Никак. Концов сейчас явно не найти.
Но я был бы не Багиров Руслан, если бы просто не попытался. Я попытаюсь.
— Тебя это не касается, — грозно шипел, но в душе понимал, что я зря шипел. Все зря. Было во всем этом нечто символическое, Каин и Авель. Два брата. Братоубийца и первый мученик.
