— Все нормально, Сань, иди сюда, дядя просто пошутил, — словно забыв обо мне, обратился Макс к пацану, а до меня только сейчас дошло. Словно обухом по голове. Папа? Я пристально смотрел на напуганного пацана и не видел в нем ни одной черты, что указывала бы на родство с Максом и нихрена не понимал. Пацан оторвался от Насти, взглянул на меня волчонком и сделал неуверенный шаг. И уже когда оказался в объятьях Макс, последний снова обратился ко мне:
— Поговорим?
36
КАИН
У меня складывалось ощущение, что я поехал крышей, слетел с катушек и валялся сейчас в дурке, в бреду.
Потому что происходящие никак не укладывалось в моей больной голове.
Я ехал сюда с намерением разорвать этого ублюдка голыми руками, я несколько дней, сука, всем богам молился, чтобы эта тварь не тронула мою Настю. После присланного видео чуть умом не тронулся и готов был глотку ему через задницу выдернуть и в горло затолкать.
Эти дни были самими страшными в моей гребанной жизни, я рисовал ужасные картины в своей голове, просыпался от кошмаров среди ночи, если вообще удавалось заснуть и ждал, ждал, ждал, потому что ни хрена не способен был сделать.
Вина, которую я испытывал перед своей девочкой, могильной плитой, весом не меньше тоны, давила на грудную клетку, и каждый день я уговаривал себя дышать, сгорая в агонии и понимая, насколько я могу быть беспомощным. И что ни хрена у меня в этой жизни нет, ни хрена!
Никакие звания, должности, заслуги не решили проблему. Ты можешь казаться себе всемогущим, можешь считать себя всесильным ровно до одного гребанного момента, когда все летит в одном общеизвестном направлении под названием «на хер».
И ты наконец понимаешь, что ты ни хрена не всемогущий, ты просто кусок тупого мяса, не способный защитить своих близких. И это осознание убивало, медленно выкручивая внутренности, вырывая кишки наружу и наматывая их на горло.
Я, блядь, не жил все эти дни, я существовал просто, надеялся и молился, что увижу свою жену.
И вот сейчас я ни хрена не вдуплял в происходящее. Я видел, своими глазами видел то чертово видео, на котором этот подонок приставлял к ней нож, запись, на которой было видно, как сильно она напугана. А теперь она стояла передо мной в полном порядке, даже не запертая, не связанная и прижимала к себе мальца, называвшего отцом психа, похитившего мою жену. И в этом, сука, не было абсолютно никакой логики, никакого рационального объяснения.
