- Но мне очень уж интересно, когда это вы позволили себе быть такой ничтожной лгуньей и жадной тварью, что решили назвать себя моей ильси?
Уже крупные, но совсем не искренние слёзы катились по побелевшим щёчками. Жаль, что это ещё сильнее испортило некогда красивую и привлекавшую меня красоту.
- М-мой владыка, - пропищала леди, стараясь красиво шмыгнуть носом и вызвать больше жалости. – Я-я ни-никогда бы… Вот. Вот! Посмотрите! – и пусть и связанными руками, но попыталась что-то мне показать, стараясь отодвинуть воздушный рукав с плавого запястья.
– Я никогда, владыка! Ни на мгновение не солгала! – даже преобразилась вся: слёзы тут же высохли, а глаза заблестели предвкушением торжества.
Её шебуршание и попытки взяться за рукав и отодвинуть его, быстро утомили, и я кивнул Дантилу, чтоб сделал всё за неё. Тот нежится не стал и рванул ткань, не особо заботясь, что леди могло стать больно. Она и зашипела, с ненавистью посмотрев на него, но быстро переменилась с достоинством и расправленными плечами показывая мне своё запястье, на котором браслетом тончайшей и прекраснейшей из работ обвивалась тусклая тату парность… с орнаментом моей семьи, моего рода.
«Какая искусная подделка», - усмехнулся про себя, отлично замечая неправильные завитки и неровность некоторых сегментов. И ведь тату ещё и пропитана магией, запретной, но точно не парной, я чувствовал это всем своим естеством, видел всполохи тьмы над рисунком. Скорее всего – магия привязки. Если бы я переспал с ней, поведясь на эту лживую картинку, то навсегда бы привязался к ней, стал почти покорным пёсиком у её ног.
Только я слишком хорошо знаю истинную вязь парности. Слишком часто изучал каждый её завиток на руке матери, мечтая, что такая же украсит руку моей ильси, связав нас крепче самых крепких уз, как только появиться и моя вязь, когда я её коснусь. Вот последний момент известен лишь мне, когда как знания о том, какая тату должна быть у моей ильси, должна быть только у самых приближённых, но точно не достоянием знаний таких вот леди.
А ещё тьма магии, которой она посмела воспользоваться в угоду своих хотелок, меня натолкнула на мысль, что это она виновна в покушении на мою девочку, магический след от которого мои разведчики передали мне слепком на специальном артефакте. Магия была настолько идентичной своим вкусов, горкой дрянью коснувшейся кончика языка, что перепутать было сложно.
Так что, рука сама хватилась за меч. Первый взмах – и хрупкое запястье отделено от предплечья.
