Я наблюдал в бинокль за подъемом абордажной команды по лестнице, что была закреплена к одной из опор понтона и через десять минут Юра доложил:
– Мы в агрегатной… установки какие-то, куча хлама всякого железного…
– Ну вот, имеешь ты, Сергей Николаевич, целую буровую платформу, – Иваныч уселся в свой высокий капитанский стул, утопил прикуриватель и указал мундштуком трубки на буровую, – а что дальше? Что-то не слыхал я в докладах Макарыча и Михалыча о прибывших поселенцах, имеющих специальности связанные с нефтянкой.
– Ты это от нервов поговорить решил на отвлеченные темы?
– Ага… – Иваныч раскурил трубку, – что делать-то будем со всем этим?
– Вот сейчас абордажная группа осмотрит объект, а потом мы с тобой туда полезем, оценим приобретенное имущество и решим.
– Генераторная… чисто, идем дальше… первый этаж жилого модуля, заходим…
– «Двадцать второй»!
– В канале.
– Ты что, устройство буровой знаешь? – поинтересовался я.
– Тут же подписано все… о, столовая…
– Понял, – ответил я и присел рядом с Иванычем.
Около двух часов ушло у абордажной группы на обследование платформы, и доклад Юры был буквально следующим:
– … не похоже, что тут нефть фонтаном била… в генераторной емкости под соляру, здоровые, но почти сухие… шесть дизель-генераторов, больших… в жилом модуле бардак, видно, что жили люди, но будто в спешке уходили – все перевернуто, разбросано… нет, каюта главного инженера в порядке, и такое ощущение…
– Что? – я даже привстал.
– Кажется, что кто-то отсюда ушел не так давно… каюты осмотрели – чисто, идем в столовую… цивильно тут все, столы, плиты на кухне, холодильники, большие… странно…
– Что?
– В холодильнике, тут кое-что по мелочи… и тут холодно, в смысле он работал вроде совсем недавно.
– Зря ты на вертолетку одного бойца послал, – ответил я, видя, как по лестничному пролету пробежал силуэт.
– Я не посылал… Пиманов! Степашин! На вертолетку, живо!
– Юра, спокойно… – приказал я, сам изрядно занервничав, – он наверняка тут с момента Волны… не факт что адекватен, поделикатнее там.
– Принял…"
"Этот человек вызвал у меня не только чувство глубокого уважения, но исходя из современных реалий и того что произошло с нашим миром, он еще им и остался – человеком! Это был индус, самый настоящий, не заросший как Робинзон Крузо на иллюстрациях из детской книги, а вполне себе приличного вида мужчина лет сорока. Трехдневная щетина, аккуратно перешитая одежда под погодные условия, да, худой, но не истощенный и главное – сносно говорящий по-русски.
