Георгий, человек, который сидел вместе с покойным Будченко, тоже из Одессы… Все пути ведут в этот портовый город, где всегда ютились бандиты под южным солнцем. Кстати, почему до сих пор нет ответа на запрос из колонии? Наверное, лучше туда позвонить.
С подполковником Николаем Ивановичем Ревенко ему доводилось встречаться."
"Вода забулькала совсем остервенело, и Беспальцев вытащил шнур из розетки, потом плеснул кипяток в стакан со вчерашней заваркой, достал из шкафчика печенье и сахар, но пить чай не стал, решив сделать это позже.
Вытащив из кармана коричневых брюк блокнот, он открыл его на букву «р», нашел телефон начальника колонии и позвонил в междугородную службу, чтобы заказать срочный разговор. Очень любезная девушка довольно быстро соединила его с Николаем Ивановичем, и в трубке раздался спокойный баритон:
– Подполковник Ревенко слушает.
– Здравия желаю, – отчеканил Геннадий. – Майор Беспальцев из Вознесенска беспокоит.
– Хо-хо, – усмехнулся начальник. – Сколько лет, сколько зим! А я помню, как мы выпивали в ресторане, когда вместе отдыхали в санатории.
Следователь подумал, что тот двухлетней давности отдых в санатории на побережье пошел ему на пользу. В кои-то веки дали путевку, он, правда, сопротивлялся, потому что боялся, как его коллеги закончат одно сложное дело. Ничего, закончили, а он прекрасно отдохнул. Ему дали номер на двоих, где уже поселился кто-то «очень солидный», как сообщила администратор. «Очень солидным» оказался подполковник Ревенко, высокий худой мужчина с заметной лысиной на макушке и желтоватыми пронзительными глазами.
Сначала Геннадий расстроился, когда узнал, кто стал его соседом. Он всегда считал: если уж отдыхать, то по полной, без каких бы то ни было разговоров о работе. Вот почему, когда подполковник спросил его, где он работает, Беспальцев сделал многозначительную паузу, прежде чем ответить:
– Следователь.
Николай Иванович расплылся в улыбке, показав редкие зубы.
– Следователь? Ты смотри, как в жизни бывает. Санаторий-то вроде не ведомственный, а коллеги и тут меня нашли.
– Вообще-то я не хотел, – буркнул Геннадий. Ревенко кивнул и достал из саквояжа палку копченой колбасы, хлеб, банку соленых огурцов и бутылку водки «Столичная»:
– Я тоже терпеть не могу на отдыхе вспоминать работу. Ну, давай за знакомство?
Следователь оглядел небольшой номер:
– Рюмок нет и стаканов тоже.
Николай Иванович сделал жест рукой, обозначавший «спокойно», и вышел из комнаты, вернувшись с двумя гранеными стаканами.
