– Гена, если бы на нашем столике сейчас стоял запотевший графинчик (не будем говорить с чем), я бы выпил за то, чтобы ты в следующий раз приехал не в командировку, а в гости."
"– С удовольствием, – майор пожал плечами. – Только когда это будет? Вот начальник колонии на дачу в Лузановку приглашает. Поехал бы не задумываясь, да разве с нашей работой можно что-то планировать?
– Ладно, не будем о грустном, – Слава с сожалением посмотрел на пустую тарелку. – Ребята, спасибо этому дому, но нам пора к другому.
Виталий мельком глянул на часы:
– Точно.
Пора. Шелест увидит, что мы всей братией куда-то завеялись, ругаться будет.
На этот раз Беспальцев настоял на том, что угощает он, и, преодолев сопротивление коллег, рассчитался с официанткой. Когда они вышли на улицу, майор снова порадовался хорошей погоде.
– Сказочно тут у вас… Правда, и у нас в Вознесенске потеплело, солнышко выглянуло. Порадовало за столько дней. Наверное, в благодарность за раскрытие преступления.
Друзья снова дошли до остановки автобуса и тепло распрощались.
Как и в прошлый раз, Геннадий поехал навестить дядю.
* * *Через неделю после возвращения из Одессы в кабинете Беспальцева раздался междугородный звонок. Он сразу узнал голос Ганина, но не радостный и бодрый, как обычно, а встревоженный, срывавшийся.
– Два ЧП у нас, Гена, – сказал он, коротко поздоровавшись. – Фисун, гад, приговора не стал дожидаться, в камере повесился.
– Как? – От неожиданности Геннадий выронил карандаш, и он покатился по полу.
– Почему?
– Так получилось, – вздохнул коллега. – Понимаешь, в камере на потолке крюк от старого фонаря остался. Сколько он лет торчит – никому и не известно. Никто и не думал вешаться. А вот наш Жора удумал. Петлю из простыней – и на небеса.
– Получается, сам привел приговор в исполнение, – задумчиво проговорил майор.
– Но это не все наши беды, – продолжал взволнованный Виталий. – Полковника нашего, почитай, тоже нет. Ну, я имею в виду, на рабочем месте. Сняли его.
– За что? – Геннадий нервно стал ковырять ногтем картонный белый лист, заменявший скатерть на столе.
– Я же сказал – два ЧП, – пояснил Ганин. – Второе похлеще, чем первое. Часы Митьки-Китайчика пропали.
Геннадий открыл рот и задышал, как вытащенная на берег рыба:
– Часы пропали? Но этого не может быть!
– Еще как может! – заверил его капитан. – Исчезли прямо из комнаты вещдоков. Несколько голов полетели, в том числе и начальника.
– Надо искать, – убежденно отозвался майор.
