"
"Он добавил заварку и произнес извиняющимся голосом:
– Только вот печенья нет, ко мне все ходят, знают, что уж заварка точно имеется. А заодно и печенье гребут.
– Да я вообще-то есть не хочу, – смутился Геннадий.
– А чай пейте, – капитан придвинул кружку. – С ним и беседа веселей. Итак, вас интересует мой подопечный. Ну что сказать? Освободился условно-досрочно, по болезни. Туберкулез прихватил. Очень распространен среди заключенных, – он сделал паузу, будто что-то припоминая. – Был у меня один фрукт, в колонию загремел по глупости.
Стащил у соседки, тети Сары, батон колбасы из сумки. Та, естественно, вопль подняла, орала на всю Дерибасовскую, меня вызывала. Я ей: прости парня, ну пойдет в тюрьму, в ней единицы исправляются. Украл, потому что мать больная лежала, денег почти не было.
Но Сара у нас принципиальная особа: ограбил – значит, в тюрьму. Бедняга и прощения у нее просил, и в ногах валялся, и отработать обещал. Она сказала: «Все будет по закону. Если наша доблестная милиция тебя простит – не в претензии».
Но по закону его осудили, дали год колонии. Там парень подхватил туберкулез, вернувшись, заразил мать и сестру. Недолго после этого они прожили… Всех подкосил, проклятый. Фисун, видите, тоже не избежал болезни.
– И превратился в домоседа? – спросил Геннадий, прихлебывая чай, очень душистый и крепкий.
– Какое там! – махнул рукой участковый. – Он всегда редко дома бывал, а после этой отсидки почти не показывается.
– Но когда показывается, бдительное око участкового успевает что-то ухватить, – заметил майор.
– Стараемся, – в тон ему ответил Окоемов. – Одеваться он стал модно, дорого, наверное, у моряков одежду покупает. Недавно вот с саквояжем шел. Саквояж, сразу видно, дорогой, из натуральной кожи. Хотел я его спросить, где деньги на шмотки берет, не работает ведь, да передумал: соврет что-нибудь. Чуяло мое сердце, что на этот вопрос не Жора мне ответит, а кто-нибудь из милиции. Видите, не прогадал.
У Геннадия перехватило дыхание:
– Саквояж, говорите? А описать его сможете?
Цепкий глаз Николая действительно ухватил важные детали, и Беспальцеву стало понятно, что Фисун разгуливает с саквояжем Гольдберга.
– Обыск у него надо делать, – произнес он. – Скажите, а закадычных его друзей вы не знаете?
– А как же, знаю одного, постоянного, – с готовностью ответил капитан, щелкнув пальцами. – Ювелир, золотых дел мастер Цуман. Они давно общаются. Только вот не знаю, где познакомились. То ли учились в одном классе, то ли жили по соседству.
