Следуя за откуда-то появившейся девушкой в строгом коричневом платье и белом переднике, мы поднялись по выстланным узорчатым покрытием широким ступеням на второй этаж, прошли светлым теплым коридором, через каждый несколько шагов «теряя» по одному-два бойца.
Первым отстал у показанной ему двери Бом, затем Орб сиротливо замер у следующей двери, с такой скорбью глядя нам вслед, что я чуть было не замедлил шаг. Ну и наконец третья комната оказалась нашей с Кирой. И войдя, я сразу понял, что меня отсюда будет нелегко выселить – очень уж тут все вот прямо… да даже и не описать.
Просто тут прямо хорошо…
Как оказалось, нам досталось две смежные комнаты. И если в первой все было как положено – тяжелая полновесная мебель, двуспальная кровать с высокой деревянной спинкой, украшенной изображением двух скрестивших в драке рога лосей и ковер на полу – то вторая комната была пуста, не считая еще одного толстого ковра и портящих стену двух комплектов сбегающих кабелей. Теперь понятно, где встанут наши игровые коконы… За узкой дверью имелось еще одно помещение – отделанная деревом ванная со всем необходимым.
Белые полотенца пахли сиренью…
Нам дали несколько минут на раскладывание вещей – большей частью уже доставленных – а затем в дверь деликатно постучали и вскоре внесли чай на подносе и оповещение, что никакого обязательного распорядка нет, все понимают занятость гостей, но при этом сообщают, что кухня и столовая на первом этаже, где всегда накормят.
И еще одна просьба – выше приютившего нас второго этажа подниматься не надо. С этими словами девушка вышла и бесшумно прикрыла тяжелую дверь.
– Дорогой дом – задумчиво произнесла Кира, раскидываясь на поблескивающем черном кроватном покрывале – Невероятный дом…
– Чуток пугающий дом – признался я, скользя взглядом по висящим на стенах картинам, что изображали сцены охоты, перемежающиеся русскими безмятежными летними пейзажами.
– Картины настоящие – заметила Беда.
– То есть…
– Холст, краски, масло…
– Да я понял…
– Кисть…
– Ты меня совсем неучем считаешь?
– Что ты, милый – в ее глазах заплясали ехидные смешинки – Да я бы никогда… Картины, кстати, старые. А вот эта вот милая резьба – ее пальцы медленно скользнули по вырезанным в кроватной спинке лосям – Увидь ее отец – без раздумий бы отдал почти любую сумму. А когда поднимались я в холле увидела резное деревянное панно на стене.
– Я тоже видел.
