Сохатому очень хотелось съесть хотя бы ложку маринованных опят, но время поджимало, а ключи от гаража и машины лежали на верстаке. И потому, как только голова Володи скрылась в люке подпола, появился на свет пистолет. Миша не успел ничего спросить, как у него появилась в переносице дырка.
Володя, скрипя ступенями, медленно поднимался по лестнице. Через минуту в люке показалось испуганное лицо мента. И вновь раздался негромкий щелчок, и опять дырка в переносице. Глухо разбилась какая-то посудина, вылетевшая из рук хозяина.
Некому уже расхваливать свои грибы.
Свет осеннего не раннего утра проникал сквозь наполовину распахнутую дверь гаража. Мимо кто-то прошел, но Сохатый стоял так, что за ним нельзя было различить упавшего Мишу. Да и вообще со света трудно всматриваться в полумрак, тем более просто проходя мимо. И правильно, и ни к чему заглядывать в чужие гаражи. Пусть тебе подсознание подскажет, как это опасно.
Миша лежал перед ним в проходе между верстаком и автомобилем.
Ноги неестественно загнулись. Пострадал из-за желания выпить стакан водки. Но эта сцена уже трогала Дым Дымыча не так, как в первое время, когда он только занялся выбранным делом. Неповинные люди… Издержки профессии… Извечный вопрос спецназовца, который пришлось решать еще там, в Афгане. Ты в скрытом поиске, во враждебном окружении, и вдруг попадаешься на глаза мальчику с козой. Ты не знаешь, выдаст он тебя врагам или нет. И вообще, может быть, он и не враг вовсе, а глухонемой или душевнобольной.
Но у тебя есть задание, от выполнения которого зависит не только твоя жизнь, но и жизнь многих твоих товарищей. Да и твоя тоже чего-то, да стоит. Прости, мальчик!
Навыки войны на чужой территории… Их пришлось приобретать. Но об этом говорить вслух не рекомендовалось, да и не хотелось. А вот потом…
А потом эти навыки пришли за ними домой! Сами пришли, и уже никак от них нельзя было избавиться. И трудно было понять, кто виноват во всем – те, кто послали их туда, или мать-природа, которая научила любить жизнь, заставляла выживать.
Все это не вспомнилось в гараже, это жило в подсознании и не всплывало у трезвого наружу. Сохатый здесь просто – работал!
Шаги за дверью гаража удалялись. Дым Дымыч осторожно выглянул. Шлепал старыми ногами мужичок в телогрейке, тащил авоську, в которую запихал банки с соленьями. В свой гараж, наверное, ходил. В погреб лазил. Тяжело, должно быть, в таком возрасте в погреб лазить.
