Охранники финансово-строительной компании сидели на деревянном диванчике с помповыми бесприкладными ружьями в руках и нервно курили. Перешептывались, бросая короткие фразы. Должно быть, задним числом у них чесались руки, как это бывает почти у каждого человека, имеющего при себе оружие, но упустившего момент, когда его следовало применить.
«Рисковый парень работал, – подумал Оленин. – Не каждый решится действовать здесь, под носом у вооруженной толпы».
В том, что охранники компании представляют собой только вооруженную толпу, он не сомневался.
Ну что они собой представляют? Окончили в лучшем случае школу охранников, получили лицензию и устроились на сидячую непыльную работу. Сомнения в профпригодности этих горе-охранников появятся у любого профессионала. Николай Сергеевич считал себя профессионалом не как старший следователь по особо важным делам, а как бывший старший сержант спецназа ГРУ. Там был профессионализм. Даже у солдат, не говоря уже об офицерах. Того же Сохатого взять – что ему эта вооруженная толпа? Он их вокруг пальца обведет и при надобности перебьет всех хоть вместе, хоть по одному.
Да… Сохатый…
Толстяка заказали Сохатому… Через Хавьера…
Сохатый – профессионал…
Здесь работал, несомненно, профессионал… Или же абсолютный дилетант… При полном парадоксе такого суждения – оно может быть абсолютным. Стоп! Но почему тот Сохатый и этот должны совмещаться? Кто вообще сказал, что Сохатый только один? Мало ли в стране Лосевых, и любого из них могут звать Сохатым. А могут Сохатым звать и вообще не Лосева.
Здоровья, скажем, у мужика, как навоза на деревенской скотоферме. Кроме того, киллеры вообще не любят работать в своем городе. Слишком велика возможность быть узнанным случайным свидетелем.
Мысли путались. И вообще делать какие-то выводы еще рано. Надо посмотреть сначала, что там, к чертям собачьим, произошло!
Перед застекленной дверью в правое крыло Оленина остановил высокий и дистрофически худой сержант милиции с маленькой, как у птицы, головой. Разве можно таким дядям Степам в милиции служить.
Его же ветром пополам согнет, не говоря уже о кулаке какого-нибудь пьяницы.
– Туда нельзя.
Тон откровенно хамский, как и положено любому ментовскому сержанту в силу его интеллекта.
– Прокуратура, – коротко сказал Оленин и даже не посчитал нужным показать удостоверение."
"Сержант торопливо посторонился. Сержанты обычно уверенности в людях не выносят. А может, этот просто узнал старшего следователя. Хотя едва ли.
