Секретарь суда ковыряет на круглом лунообразном лице прыщи, вытирает пальцы о цветастые шаровары и сурово хмурит насурмленные брови.
Абсолютным дураком улыбается адвокат, не сумевший произнести ни одного умного слова. Он даже доводы самих осужденных повторить в нужный момент не сумел. Что это? Равнодушие? Нежелание понять? Нет, это был «предварительный сговор», точно такой же, какой приписывали им.
Они сидели в металлической клетке, как звери. Перед оглашением приговора бывший командир роты капитан Охлопков наклонился к Дым Дымычу и со смехом прошептал:
– Было бы куда податься, мы бы с тобой эту охрану голыми руками уложили…
– Я бы с судьи начал… – ответил Дым Дымыч.
– И вон с той прыщавой… Терпеть не могу, когда лицо ковыряют. Плюнуть в харю хочется…
Они в самом деле без проблем уложили бы охрану и ушли. В этом ни тот, ни другой не сомневались. Эти идиоты, прапорщик и солдаты внутренних войск, не знают простой теории охранения. Несколько секунд, и они лежали бы, раскинув руки в разные стороны, беспомощные и безоружные.
Сдерживало другое. Накануне последнего заседания суда их вызвали в кабинет для допросов следственного изолятора. Сразу двоих. Это было неожиданно и непонятно.
Следователь сидел за столом. Беседу начинать не спешил. Предложил сигареты, они отказались. Оба некурящие. Молчали минут пять. Потом дверь открылась и вошел незнакомый полковник. Военный, не из внутренних войск. Брезгливо махнул рукой следователю.
– Но… – привстал тот.
– Так надо, – сказал полковник жестко.
Следак испугался одного его взгляда и ушел без дальнейших вопросов. Тогда они поняли, что этот полковник из ГРУ. Только к представителю Службы или к представителю Конторы следак мог проявить такое почтительное подчинение. Полковник носил красные общевойсковые погоны, а не конторские ярко-синие. Следовательно, он из ГРУ.
Они ждали. Визит своего человека вселял надежду.
Полковник достал трубку, набил ее и долго раскуривал, по-сталински расхаживая по кабинету.
Наконец сел на место следователя. Поднял глаза. Долго смотрел молча на одного, потом на другого. Смотрел устало, с сожалением.
– Полковник Костомаров, – представился он. – Мы, кажется, незнакомы?
– Нет, – сказал Охлопков. – Но я помню вас по Афгану. Тогда вы были подполковником. Видел вас мельком.
– Был я и подполковником… – вздохнул Костомаров.
– Как понимать ваш визит? – Охлопков не слишком верил, что полковник сможет им помочь.
