Я минут пять пошуровала в картах района. Потом набрала номер и строго спросила:
— Вероника Андреевна? Вы Косинскую улицу в качестве варианта обмена рассматриваете?
— Э… да. А какой дом?
— Ну, не двадцать шестой же! — Я попыталась цинично усмехнуться — как настоящий риелтор.
Все в нашем районе были в курсе, что упомянутое строение в плане обмена безнадежно, ибо несколько лет как огорожено полупрозрачной стеной высотой до седьмого этажа. Я не знала, насколько подобное ограждение спасает от шума, но смотреть на мир сквозь цветной пластик мне казалось очень противным.
— Дом номер двадцать восемь, второй корпус, от улицы отделен лесопосадкой, до метро три минуты пешком, — оттарабанила я.
Моя собеседница с надеждой спросила:
— А какая квартира?
— Стандартная «однушка» в «брежневке». Восьмой этаж. Кухня шесть. Зато санузел раздельный, окна во двор, балкон застеклен, паркет, посудомоечная машина, и площадь на два метра побольше вашей, — лихо завернула я.
— И большую доплату хотят? — Голос учительницы дрогнул.
— Сто тысяч.
— Долларов? — ахнула она.
— Рублей.
— Не может быть.
— Плюс расходы на переезд. Там пожилая женщина, у нее дочка в вашем доме живет.
— Я… я согласна! — выпалила Вероника Андреевна.
Хоть бы для приличия попросила сначала жилье посмотреть. Наивное создание.
— Если бы все было так просто! — строго молвила я. — Видите ли… Моя клиентка — пожилая дама, а у таких в голове всегда тараканы. Она согласна переехать в ваш дом, но не факт, что квартира ее устроит. Там целый лист требований: куда окна должны выходить, где кухня располагаться.
И унитаз обязательно по фэн-шуй.
— Это как? — опешила Вероника Андреевна.
Я понятия не имела, но ответила максимально уверенно:
— Он должен находиться слева от раковины. И быть не черным, не кремовым, но ослепительно-белым.
— У меня все, как ей нужно. Так что приезжайте смотреть, — решительно предложила учительница. И сама добавила: — Хоть сегодня.
— Хорошо. Смогу у вас быть через полчаса, — милостиво согласилась я. — Если предварительно квартиру одобрю, завтра уже вместе с клиенткой придем.
Я положила трубку и тяжело вздохнула.
Мой начальник и любимый человек Павел Сергеевич учил, что частный детектив всегда может пойти на хитрости. Однако он категорически запрещал громоздить многоходовую ложь и тем более давать человеку ложную надежду.
Я взглянула на фото Синичкина (прятала в ящике стола). Виновато улыбнулась. Пробормотала:
— Пашунь, ты, конечно, подход бы гораздо лучше придумал.
