Я хотела с него за индивидуальный урок взять, но Ричард не разрешил. Сказал, что он на общественных началах.
— Потрясающе! — искренне изумился Малахитов.
И вдруг нахмурился. Я (опытный зритель) знала: он так делает всегда, когда редакторы подсказывают в наушник что-то забойное.
Ведущий внимательно взглянул на Ксюшу и резко сменил тему:
— А что вы можете сказать про Ольгу Польскую?
— Ольгу? — вскинула брови администратор. — Ну, это тоже наш педагог. Балет вела. Но недавно уволилась.
— При каких-то особых обстоятельствах?
— Да нет, — слегка смутилась Ксюша.
— Просто написала заявление по собственному и ушла. В Центре вообще текучка большая. Зарплата неплохая, но с контингентом нашим работать очень непросто."
"— Мои коллеги из криминальных новостей только что сообщили, — триумфально молвил Малахитов, — Ольга Польская не просто уволилась, но спешно уехала из Москвы. Сменила телефоны. Оборвала все связи. Однако это не помогло ей сохранить жизнь. Сегодня на рассвете тело девушки обнаружили в Пскове.
Ольгу Польскую убили.
— Засранцы! Мы заявления не делали. Кто им информацию слил? — взвился Нурик.
А ровно в этот самый момент Федор, который метался по ближайшему торговому центру, заглядывал в магазины, кафешки, услышал тоскливый звериный вой.
Он сразу узнал голос.
Дальше на него наложились крики — испуганные, возмущенные. Дорофеев бросился в отдел оргтехники — на «зов» брата.
Вся стена здесь была увешана телевизорами. По каждому шло глупейшее (на взгляд Федора) шоу Малахитова.
Дорофеев-старший машинально отметил: среди гостей в студии присутствует администратор Центра реабилитации Ксюша.
Но больше на экран не смотрел.
Потому что его младший брат катался по полу, бился головой о плитку и одновременно пытался перегрызть себе вены на правом запястье.
РиммаЧай и безе оказались отличными. Но от секса я получила меньше удовольствия, чем утром.
Нурик — хотя отрабатывал добросовестно — выглядел взвинченным. Он явно не мог отключиться от работы и сосредоточиться на мне.
А я не люблю, когда во время секса мужчины думают о постороннем.
Я получила свой кайф, но поняла: беззаботно заснуть на плече полицейского не смогу. Не хочу подпускать его к себе слишком близко.
И прошептала — безо всяких вопросительных интонаций:
— Может, поедешь домой.
Ожидала — обидится или снова начнет целовать, но он кивнул и начал одеваться:
— В отдел сначала загляну.
Железный человек.
Но я обиделась. Слишком он легко согласился.
